Чтение онлайн

«Ты сказал, что вернешься в пять», — говорит она, осуждающе глядя на меня.

Я смотрю на часы и вздыхаю. «Уже около десяти минут первого».

«Ты знаешь, как я волнуюсь, Макс», — хнычет она. «Ты — все, что у нас есть». Она трет обеими руками свой округлившийся живот, и меня накрывает волна вины. Она права.

Я делаю два шага вперед и обнимаю ее. «Извини, ладно? Я бы позвонил и сказал, что немного опоздаю, но я был на мотоцикле».

«Эти штуки опасны, ты же знаешь», — она шмыгает носом, прижимая голову к моей груди.

Это заставляет меня смеяться. «Уверен, что все, что я делаю, опасно, Кристин», — напоминаю я ей. Это заставляет ее тоже смеяться, тихим смешком, который вибрирует во всем ее теле.

Я опускаю руки по бокам, и она смотрит на меня, ее глаза мокры от непролитых слез. Она слишком молода и невинна, чтобы быть здесь со мной. «Если с тобой что-нибудь случится…» — шепчет она.

«Этого не произойдет».

«Я готовлю ужин», — говорит она, меняя тему разговора, пока ситуация не стала слишком напряженной.

Я выгибаю бровь. «Но ты же не умеешь готовить».

«Я учусь». Она шлепает меня по груди. «Я следую рецепту. Это называется курица пармезан для чайников. Это будет потрясающе. Клянусь».

«Хм», — бормочу я, не убежденный. «Разве ты не следовала рецепту позавчера вечером и чуть не сожгла кухню?»

Ее щеки ярко краснеют, и она опускает взгляд в пол. «Я не знала, что с курицы нужно снимать пластиковую штуку. Я усвоила урок. На этот раз все свежее. Никакой пластиковой упаковки».

«Ну, в таком случае я с нетерпением жду этого. Давай я приму душ, а потом помогу тебе».

«Это было бы здорово». Широкая улыбка на ее лице заставляет ее выглядеть так отчаянно нуждающейся в моей ласке, а меня — чувствовать себя виноватым за то, что я оставил ее одну на весь день. Я собираюсь извиниться за это во второй раз, когда она хватает меня за руку. «Ребенок пинается!» — визжит она, кладя мою руку себе на живот и нежно нажимая. «Ты чувствуешь это?»

Раздается легкий стук по моей ладони. Потом еще один. Ого! «Да, я чувствую».

«Круто, правда? Он будет таким сильным, понимаешь? Прямо как ты». Она моргает, глядя на меня, и ее длинные темные ресницы трепещут.

«Нет, как его мама», — говорю я ей, подмигивая. Она обнимает меня за талию и снова зарывается лицом мне в грудь. Я нежно целую ее в макушку.

«Спасибо, Макс», — шепчет она.

* * *

Я прожевываю еще один кусок худшей курицы с пармезаном, которую я когда-либо ел в своей жизни, затем запиваю ее глотком газировки.

«Это плохо, не так ли?» Кристин смотрит на меня через стол.

Правда ранила бы ее чувства, поэтому я лгу. «Все в порядке». Я редко обедаю у себя дома, предпочитая проводить время в особняке Моретти. Но с тех пор, как в моей жизни появилась Кристин, это не всегда возможно. «К тому же тебе не обязательно готовить. Мы можем взять еду на вынос».

«Но я стараюсь правильно питаться. Ради этого малыша». Она потирает рукой живот и улыбается.

«Ты до сих пор ничего не слышал от отца?»

Ее улыбка мгновенно исчезает. «Ничего». Она смотрит на свою наполовину съеденную тарелку.

Я роняю столовое серебро и тру рукой бороду. «И больше ничего не приходит на ум? Что-то, что он говорит тебе раньше? Подсказка, куда он мог пойти?»

Она качает головой. «Я бы хотела, чтобы это было так, но я так много раз прокручивала в голове наш последний разговор. Все, что он мне сказал, это то, что ему нужно позаботиться о чем-то, потому что если он этого не сделает, мы никогда не будем в безопасности. Он сказал, что если он не вернется через два дня…» Она вытирает щеку, смахивая слезы, и делает глубокий вдох. «Он сказал мне, что единственный человек, которому я могу доверять во всем мире, это ты, и он велел мне передать тебе это сообщение. Вот и все».

У меня никогда не было причин не доверять Данте или Лоренцо Моретти, и хотя их отец был жестоким человеком, который ни разу не дал мне забыть, как много он сделал для меня, приютив меня, когда мне было четырнадцать, его сыновья совсем не похожи на него. Они для меня как братья. И все же я хмурюсь. Мой отец говорит, что нельзя доверять Моретти. Они настроили тебя против твоей настоящей семьи. Вот о чем он говорил. То, что ее отец просил передать мне, если у нее когда-нибудь появится причина прийти ко мне и попросить о помощи. Шесть ночей назад она появилась на моем пороге и сделала именно это.

ГЛАВА 3

Джоуи

«Твой дом такой классный», — говорит моя лучшая подруга Моник, прогуливаясь по коридору. «Все со вкусом и», — она проводит рукой по золотым перилам огромной мраморной лестницы, — «дорогое». Она ведет себя так, будто впервые видит мой дом, но она была здесь по меньшей мере сотню раз.

«Хм». Я пожимаю плечами. Я почти ничего не замечаю. Дом огромный, и в нем есть все, что может понадобиться человеку, я полагаю. Огромные сады, бассейн, современный спортзал с боксерским рингом, домашний кинотеатр, игровая комната, библиотека. Что угодно. Но то, что моя лучшая подруга считает роскошью, я считаю способом моих чрезмерно заботливых братьев сделать так, чтобы у меня было как можно меньше поводов выходить из дома.

«Твой дом потрясающий», — напоминаю я ей. Я на самом деле завидую. Она живет в прекрасном доме с четырьмя спальнями и бассейном. Но лучше всего то, что она живет со своей мамой, которая почти никогда не бывает дома, тогда как я постоянно окружена своей семьей. И то, что я живу с моими двумя братьями и их женами, мне сложно найти хоть какое-то уединение.

Мы поднимаемся наверх в мою комнату, и Моник по пути проводит кончиками пальцев по мебели и дорогим произведениям искусства, на ее лице выражение благоговения. «Это что, новое?» Она останавливается перед картиной балерины, Дега, в коридоре. Она обошлась моему брату в небольшое состояние.

«Да. Лоренцо купил её для Ани». Я сглатываю комок грусти, застрявший в горле.

«Держу пари, что это стоило целое состояние. Ей так повезло».

Я не говорю ей, что моей замечательной, смешной, доброй невестке совсем не повезло. У нее рак в терминальной стадии, и мы все должны наблюдать, как она с каждым днем становится все слабее.

«Вам всем так повезло, Джо», — говорит она с тоскливым вздохом. «Я могу только представить, каково это — быть принцессой мафии».

Принцесса мафии. Я борюсь с желанием закатить глаза. Я никогда не могу понять, оскорбление это или ласкательное слово в ее устах. Она называла меня так с тех пор, как я ее знаю. Мы были лучшими друзьями с тех пор, как пошли в старшую школу, но даже после всех этих лет я так и не могу понять, была ли она милой или стервозной. Вероятно, это и привлекло нас друг к другу. Я была такой же, как она тогда. Мы ходили по Mercury High так, будто эта чертова школа была нашей.