Чтение онлайн

«Да, сэр», — тихо говорит она и выходит за ним из кабинета.

Кэт смотрит на часы. «Я лучше пойду проверю Габриэллу. Она скоро проснется».

Данте качает головой. «Джоуи может это сделать».

«Я позвоню Максу».

Он смотрит на меня. «Ты ведь умеешь делать несколько дел одновременно, да?»

«Я могу пойти», — уверяет меня Кэт.

«Я так не думаю, котенок. Мне кажется, нам есть что обсудить, не так ли?» — холодно говорит Данте, и моя невестка густо краснеет.

«Фу, вам двоим нужна отдельная комната», — простонала я.

«У нас есть одна, и ты в ней», — парирует Данте, не сводя глаз с жены.

«Ладно. Я присмотрю за вашим ребенком, пока вы двое делаете то, что планируете». Я театрально вздыхаю, но ловлю взгляд Кэт и улыбаюсь, прежде чем уйти.

Моя племянница дергает ногами, когда видит меня. Подняв ее, я прижимаю ее к себе, пока набираю номер Макса, но его телефон сразу переключается на голосовую почту. Я оставляю ему сообщение, чтобы он перезвонил мне как можно скорее. Тот факт, что я снова могу его видеть, заставляет меня чувствовать, что мое сердце вот-вот вырвется из груди. И он, должно быть, тоже хочет меня видеть, верно? Все те вещи, которые он мне сказал, когда я провела с ним ночь, не были ложью. Я знаю, он сказал, что все сложно, но мои братья изменят свое мнение. Несмотря на то, что они упрямы, они слишком любят нас обоих, чтобы не принять это.

Габриэлла сжимает мои щеки и хихикает. Боже, как я люблю этого ребенка. «Привет, моя маленькая бусинка».

Я сажусь в кресло-качалку и наслаждаюсь чистотой ее любви. «Знаешь, что я, твоя мама и твоя тетя Аня только что сделали, детка?» — спрашиваю я, и клянусь, она издает милый тихий звук, который заставляет меня задуматься, понимает ли она, что именно я ей говорю. «Мы только что разбили патриархат, Гэбс». Я целую ее в пушистую мягкую голову и вдыхаю ее свежий детский запах. «Я обещаю, тебе никогда не придется иметь дело со всем тем дерьмом, который был в моём детстве». Я целую ее еще раз, и она хихикает. «Не говори ему, что я это сказала, но твой папа довольно классный и не полный придурок, как мой. И я уверена, что у тебя будет много братьев и сестер, с которыми придется сражаться. Но есть твоя мама, Аня и я, мы будем бороться за нас, девочек, на каждом чертовом шагу».

Неожиданный рыдания подступают к моему горлу при мысли о нашем будущем. Невозможно скрыть, насколько больна Аня сейчас, и есть все шансы, что моя племянница никогда не узнает свою замечательную тетю.

ГЛАВА 26

Макс

Верхний свет ослепляет меня, когда я моргаю, просыпаясь. Мои плечи горят. Я вращаю ими и чувствую, как тяжесть толстых металлических наручников впивается в мои запястья. Где я, черт возьми?

«А, он просыпается», — говорит мужчина с сильным русским акцентом.

Я прищуриваюсь, пытаясь отгородиться от резкого света и сосредоточиться на фигуре передо мной, но все, что я могу различить, — это очертания мужчины среднего роста, плотного телосложения и с бритой головой.

Он усмехается. «Ты хорошо выспался, красавчик?»

Закрыв глаза, я на несколько тактов отключаюсь от него, пока провожу инвентаризацию. Мои лодыжки прикованы к стулу, руки связаны за спиной. Проведя языком по рту, я чувствую вкус крови, но ни один из моих зубов не потерян.

Резкий удар по щеке заставляет меня снова открыть глаза. Лысый парень прижимает свое лицо к моему, и я скрежещу зубами и втягиваю воздух. Он еще об этом пожалеет.

«Босс хочет, чтобы он мог говорить, когда приедет сюда», — хрюкает другой русский голос слева от меня, но я продолжаю фокусироваться на парне передо мной. Я его совсем не узнаю, но, учитывая акцент, это должно быть как-то связано с Пушкиным и захватом Братвы. Он, казалось, сбежал из города, поджав хвост, но я знал, что это лишь вопрос времени, прежде чем змея нанесет ответный удар. Хотя почему он наносит ответный удар нам, а не Дмитрию, я понятия не имею.

«Он все еще сможет говорить», — говорит лысый парень с усмешкой. Оглядываясь назад, он кивает, и звук шуршащего пластика заставляет меня сделать глубокий вдох, прежде чем мне на голову наденут мешок и затянут его. Это тактика запугивания, эффективная, которую я сам использовал много раз. Но на меня она не подействует. Они слишком рано раскрыли свои карты. Я им нужен живым.

Поэтому я считаю и жду. Это успокаивает меня, по крайней мере, пока моя нервная система не возьмет верх. Я дохожу до девяноста девяти, прежде чем мои легкие начинают гореть, а мое тело непроизвольно скручивается и дергается, борясь за кислород. Затем наступает головокружение. Ослепительная искра эйфории перед…

Мешок срывают с моей головы, и я делаю глубокий вдох.

«Теперь ты не такой уж и крутой, да? Выблядок!» Он хватает цепочку с моей шеи и срывает ее, ломая тонкие золотые звенья и бормоча что-то по-русски, бросая ее на пол к моим ногам.

Это был гребаный кулон моей девушки, ты, гребаный придурок. Ярость прожигает дыру в моей груди. Теперь он точно за это заплатит. Дождавшись, пока он приблизится, я бросаюсь вперед, оскалив зубы, и кусаю его за нос. Он визжит, как разъяренная свинья, когда я использую зубы, чтобы перемалывать плоть и хрящи, убедившись, что у меня хороший захват, прежде чем я отдерну голову назад и оторву его нос от лица. Он отшатывается назад, кровь хлещет повсюду, просачиваясь сквозь руки, которые прикрывают его деформированную морду. Я выплевываю оскорбительный кусок плоти на пол.

Один из его коллег мрачно смеется, подходя и ухаживая за ним. «Я же предупреждал тебя не подходить слишком близко к собаке». Он зовет на помощь, и через несколько секунд лысого парня выводят из комнаты, оставляя меня только с двумя моими похитителями — тем, кто стоит позади меня с сумкой, и великаном с бородой и хвостиком, который стоит передо мной.

«Ты, должно быть, задаешься вопросом, почему ты здесь», — говорит он.

Я смотрю на него, напрягая мозг, чтобы вспомнить предыдущие встречи. В свое время я имел дело со многими русскими, но этот парень не вызывает у меня никаких чувств.

«Сильный, молчаливый тип, а?» Тот, что позади меня, издает маниакальный смех и надевает мешок мне на голову. Я отсчитываю еще один цикл из девяносто девяти, прежде чем вскочить на стул, и он снимает его.

«Знаешь, почему ты здесь?» — спрашивает Понитейл, проводя рукой по бороде.

Сохраняя молчание, я вытягиваю шею до тех пор, пока она не хрустнет.

Вздохнув, Понитейл качает головой. «Я уверен, ты заговоришь, когда придет босс».

Черт возьми, я поговорю, когда появится Пушкин.

Парень позади меня наклоняется к моему уху, его дыхание горячее и кислое. «Ты пожалеешь, что не заговорил, как только он займётся тобой».

Что-то не так. Пушкин не хотел бы, чтобы меня пытали ради информации, — он хотел бы, чтобы меня пытали ради того, чтобы я передал сообщение.

«Ты взял то, что принадлежало ему, Максимо. Ты коснулся его девушки. Осквернил ее», — говорит Понихвостик, подтверждая мои мысли. Точно не Пушкин, но кто?

Черт! Кристин совсем одна без меня. Она в безопасности? «Где она?» — рычу я, веселя их обоих.