Чтение онлайн

Вот только главной цели балы так и не достигли – свою пару принц так и не нашел.

Зато всех отпрысков столичной аристократии женского пола он знал, и ещё точно знал, что, к сожалению, среди них нет той, которая ему нужна. И потому недоумевал: зачем матушка собрала этих господ?

Ещё можно было бы понять, начни рейна организовывать поездки по ближним или уж тем более понятно – по дальним городам, крупным и не очень, под видом каких-нибудь благотворительных ярмарок, смены бургомистров или самых неожиданных праздников. Да даже выезд цирковых трупп, к которым принц под маской мог бы присоединяться в свободное время (хотя где оно, это свободное время?), можно было как-то понять, ведь не охваченных вниманием принца женщин и девушек было много, очень много. Но столичная аристократия?..

В малую парадную столовую принц вошел, как того требовал дворцовый этикет – после малого оглашения его титулов и имени, но так естественно и спокойно, будто всякий раз перед завтраком, обедом и ужином оглашаются его титулы и звания. "Еще бы все мои достижения в обучении огласили", – думал принц, кивнув сразу всем, и направился к матери, чтобы приложиться к ручке.

Поприветствовав правящую чету, реджи остановился по правую руку от матери – по левую руку от неё стоял осунувшийся и похудевший отец – и повернулся к собравшимся. Малая столовая считалась очень демократичным местом, поскольку была обставлена весьма просто, но экстравагантно – длинный стол изгибался кольцом, оставляя лишь небольшой проход против места королевы к пространству в середине. Там цвела низкая клумба, огромная, но потрясающе великолепная.

В детстве младший реджи пробирался в эту столовую, сначала чтобы изучить устройство этого удивительного цветника, а позже – наблюдать, как помощники садовника наполняют её цветущими растениями или меняют увядшие. Смотреть за этим было так увлекательно, что он часами просиживал за оконной занавесью, подсматривая в щелочку за слугами, превращающими странную конструкцию из металла и ящиков в нечто восхитительное, пахнущее и яркое.

Принц окинул коротким взглядом стоявших вокруг стола людей, пока матушка коротко благословила трапезу именем Плодородной.

Присутствующие в большинстве своем были женщины. И в их взглядах принц ощущал надежду и ожидание. Только некоторые смотрели с любопытством или равнодушием, деланным или не очень. Неприятно.

Но «Ты же принц!», чтоб вас!

Напряжение внутри нарастало с каждым пойманным заинтересованным взглядом. Ещё раз мимолетно осмотрев садящихся за стол, принц уже сам себе сказал: "Реджи, ты будущий ре, король! Ты сможешь! Это просто ужин!"

Что ж, есть он смог. Но заставить себя улыбнуться так и не получилось.

Едва слышное звяканье столовых приборов, приглушенные голоса, тихий звон бокалов… Королева, выдержав приличную паузу, чтобы гости успели утолить первый голод, если он у кого был, завела светскую беседу, вовлекая в неё все больший круг присутствующих. На попытки привлечь и его, Дамиан только посмотрел на мать, слегка шевельнул бровью и продолжил молчаливо и величественно поедать свой ужин, не отрывая взгляда от приборов.

Он сдерживался, видит Плодородная. И чтобы было легче, старался никого не видеть.

Вскоре встал принц-консорт и, откланявшись, с позволения ее величия ушел, сославшись на государственные дела. Проводив отца взглядом, Дамиан планировал посвятить время еде и мыслям о необходимости поговорить с королевой – пора было снять часть обязанностей с её супруга. Тот сдавал все сильнее, и скоро это станет заметно не только Даминау, но и всем.

Ещё одна струна души болезненно звякнула.

Щебечущие интонации множества женских голосов создавали ровный шум, из которого принц умело не различал ни слова, и потому ничто не нарушало его внутреннюю гармонию. Разве только редкие холодные взгляды матери, которые она на него бросала.

Дамиан знал эти взгляды. Ни капли эмоций, ни единого движения мимических мышц, но вот этот небольшой, едва заметный наклон головы…

"Настойчивость! Упорство!" – утверждала королева, когда они с принцем оставались наедине. "Упрямство", – был убежден сын.

Иногда он представлял, как выглядела бы матушка, не будь она королевой. Голова склонилась бы так низко, что подбородок уткнулся в худощавую грудь, а суровые карие глаза смотрели бы настолько снизу вверх, что сходство с упрямым бычком, желающим боднуть противника, становилось несомненным и смешным. Особенно – смешным, ведь смеяться как раз не разрешалось.

Поэтому и только поэтому Дамиан называл эту материнскую черту упрямством.

Не реагирует на взгляды? Будут последствия. Будут? Ну и ладно.

Но это будет потом, а сейчас он спокойно поужинает. И ему не испортят аппетит ни эти разговоры, которых он не хочет и не будет слушать, ни бросаемые девицами искоса или из-под ресниц взгляды, зовущие, манящие, затрагивающие, заинтересованные и заинтересовывающие, ни матушка со своими молчаливыми требованиями вести себя радушно.

Подали десерт – так не любимое принцем мороженое, и Дамиан неосторожно приподнял взгляд и наткнулся на кокетливое помахивание девичьих ресниц и постреливание глазками. Девушка, он знал её – дочь какого-то князя - строила глазки так явно и неприкрыто, что казалось, будто все её тайные мысли и стремления прямо на глазах превращались в явные. И хоть рамок приличия она не переступала, но такое поведение, манеры, улыбка, одежда и даже осанка кричали: «Хочу быть вашей, мой реджи!».

Слишком много всего случилось за один день. И ритуал начала Поиска, и прорыв в Академии, и напряженная беседа с ректором и этот неожиданный и потому неприятный и раздражающий ужин, и взгляды матушки, которые без последствий не останутся. Теперь ещё эти глаза напротив…

Ну что же, он держался сколько мог, но не удержался: выпустил Несносного Мальчишку.

В груди поднялся ликующий хохот, а Мальчишка моментально отрастил Третью Руку, набрал в прозрачную пригоршню подтаявшего мороженого и запустил прямо в лицо девчонке, как раз прогибавшей спину посильнее.

Ну да, ну да, так декольте смотрится выгоднее.

Мороженое полупрозрачной массой залепило ей правый глаз, отчего нелепое похлопывание ресниц стало комичным. От хохота Несносного Мальчишки на душе стало легче. А тот своей Третьей Рукой быстро набрал ещё мороженого и запустил растекающуюся массу в другой глаз. Первая порция уже стекала по щеке прямо на элегантно приподнятую грудь.

Прекрасно!

Третья Рука, возбужденная и радостная от своей меткости, хлопала по столу, а сам Мальчишка хохотал и веселился необузданно и неудержимо.

Внимание принца привлекла полная женщина средних лет, громко вещавшая какую-нибудь очередную чушь.

Она была похожа на горку каучуковых шин, поставленных друг на друга в виде пирамидки. Первая, самая нижняя «шина» была не видна из-под стола, но те, что находились выше, просматривались легко. Они перекатывались, и в тишине можно было бы услышать, как они трутся друг о друга. Их вольготное существование не мог нарушить даже корсет. И принц легко пропустил бы мимо ушей слова этой перетянутой жабы, если бы не её рассуждения, которые моментально стали громче, едва она заметила на себе его взгляд.