Ее избранник
Шрифт:
Час спустя, ощутив себя вполне умиротворенной, Сандра убрала садовые принадлежности обратно в коробку и, полюбовавшись результатом трудов своих, снова переоделась. Не зная, чем еще заняться, она поднялась на второй этаж, где ей на глаза попалось кресло-качалка, отсвечивающее в солнечном свете лакированным деревом.
Сандра подошла ближе и вдруг почувствовала себя женщиной из давно минувшей эпохи, которая когда-то сидела в этом кресле, нежно укачивая новорожденного малыша — возможно, одного из ее предков.
Ей самой уже перевалило за двадцать пять — критический возраст для фотомодели! И она еще не знала, что испытывает кормящая мать, держа на руках засыпающего малыша. Задумавшись, Сандра машинально опустилась в кресло.
Интересно, на что может быть похоже это чувство? Она мысленно представила себя с младенцем на руках и, полузакрыв глаза, принялась раскачиваться, мурлыча под нос какую-то песенку.
Но вскоре ей надоела эта «игра в сентиментальность», и она задумалась о планах на сегодняшний день. Кажется, перед расставанием Колин что-то говорил о поездке в город для подачи заявления и о приобретении свадебных подарков… Странно, что он до сих пор не позвонил.
Сандра сняла трубку, опасаясь, что телефон могли еще не подключить, однако все было в порядке. А что, если ей самой позвонить Коли ну?
Она уже собралась набрать его номер, но передумала. Как это глупо — разговаривать по телефону, когда до дома соседа рукой подать!
И в этот момент в ее душу начало закрадываться неприятное предчувствие… После вчерашней прогулки, закончившейся бурным сексом на лоне природы и последующим объяснением в любви, настоящий мужчина просто обязан был явиться поутру к любимой женщине с букетом цветов, чтобы пожелать ей доброго утра.
И если Колин этого еще не сделал, то объяснений тому могло быть только три. Или так проявляется отсутствие у него «джентльменского» воспитания, или он уже получил все, что хотел, и успокоился, или же с ним что-то случилось…
Сандра не любила плохо думать о людях, поэтому последний вариант показался ей самым вероятным. Но если с ним действительно что-то случилось и ему нужна помощь, то почему она до сих пор дома?
Медлить было нельзя. И Сандра поспешно выскочила на улицу и быстрым шагом, едва сдерживая желание побежать, направилась к соседнему дому.
— Колин! — позвала она, поднявшись на знакомое крыльцо. В памятную ночь их знакомства Сандра едва не споткнулась о последнюю ступеньку.
Из дома никто не отозвался. Тогда она взялась за дверную ручку — дверь оказалась открытой. Сандра робко вошла и снова позвала хозяина.
Она всего лишь второй раз была в доме Колина, поэтому с любопытством осмотрелась по сторонам. Обстановка гостиной оказалась довольно стандартной, с непременным камином, сложенным из неотесанных камней. Но главное — и это приятно удивило Сандру, — нигде не было следов холостяцкого беспорядка. Напротив, комната была тщательно убрана и каждая вещь лежала на своем месте.
Она вновь позвала Колина, но тут же поняла, что это глупо. Вряд ли он так крепко спит, что не слышит. Во-первых, местные жители встают с петухами. Во-вторых, Колин сам говорил ей, что отличается таким чутким слухом, что способен даже во сне определить, какая из его кобыл подала голос…
А вдруг все дело именно в лошадях? Что, если одна из них лягнула его и сейчас он, окровавленный, лежит на полу конюшни?
Перепугавшись не на шутку, Сандра даже не стала подниматься на второй этаж, выскочила из дома и бросилась к конюшне. И чем ближе она подбегала, тем отчетливее слышала стоны, доносящиеся из-за полуоткрытой двери.
Однако, даже испытывая сильное душевное волнение, Сандра не могла спутать голоса. Стонала женщина. И отнюдь не от боли. Это были страстные, с придыханием, захлебывающиеся от наслаждения стоны самки, наслаждающейся своей властью над овладевающим ею самцом!
Поняв это, она оцепенела. Однако ее колебание было недолгим. И Сандра, теперь уже медленно и осторожно, стала приближаться к двери конюшни.
Подслушивать и подглядывать нехорошо, зато очень увлекательно. Особенно когда речь идет о красивых женщинах или сексуальных маньяках, о загадочных убийствах или таинственных исчезновениях, о смутных подозрениях или бурных страстях — вроде тех, что бушевали сейчас в конюшне…
Человеческое любопытство — это и порок, и благо одновременно. Порок — потому, что заставляет совершать неблаговидные поступки, благо — потому, что иной раз позволяет делать самые неожиданные открытия, позволяющие избежать в дальнейшем серьезных ошибок.
Затаив дыхание, Сандра подкралась к стойлу и заглянула внутрь. Затем отшатнулась, закрыла глаза и помотала головой, чтобы хоть немного прийти в себя, и лишь после этого заглянула снова.
Разница между тем, что она видела во сне, и тем, что происходило наяву, состояла только в позиции любовной пары. Если во сне возлюбленная Колина сидела на нем верхом, то здесь он входил в нее сзади, напоминая в этот момент самого настоящего жеребца.
У Сандры потемнело в глазах, и она закрыла их, пытаясь справиться с головокружением. Нет, верхом безрассудства было увлечься таким отъявленным мерзавцем, который сегодня с одной, завтра с другой, а послезавтра…
Выходила из конюшни Сандра так же, как и входила, — на цыпочках. Зато потом бросилась бежать со всех ног.
Задыхаясь, она влетела в свой дом, захлопнула за собой дверь и лишь после этого обнаружила, что ее лицо залито слезами. Бросившись на диван и уткнувшись лицом в подушку, она дала волю своим чувствам и разрыдалась — от горя, от обиды, от унижения… И за что только ей было послано сегодняшнее испытание?
Сандра хорошо знала свою натуру. От природы она была безумно ревнива, но при этом совершенно независтлива, в чем не было никакого противоречия. Ибо, как правило, завидует человек чему-то, что есть у другого. А ревнует тогда, когда под угрозой находится то, что принадлежит именно ему.
Испытывая нежные чувства к мужчине, Сандра была просто не в состоянии представить его в объятиях другой женщины. При этом и сама строго соблюдала условия, которые ставила своим партнерам, поэтому всегда встречалась только с одним мужчиной, хотя при ее профессии фотомодели, на взгляд обывателей, подобное поведение смотрелось нонсенсом.
Знакомые мужчины знали эту особенность Сандры и слишком дорожили ее обществом, чтобы позволить себе дать ей повод для ревности. Этого ни разу не делал даже Джузеппе, у которого до женитьбы на Сандре было множество женщин. Словом, по ее мнению, поведение самодовольного донжуана с ранчо выходило за всякие рамки!
А что, если вернуться и высказать ему все, что она о нем думает? Да и интересно бы узнать, кто эта жгучая брюнетка, лица которой она не видела, зато хорошо разглядела задницу! Вдруг его воскресшая жена?