Чтение онлайн

Она лежала на животе, на тюфяке из папоротника, когда Тристан, отобедавший в огромном зале, превосходившем, по слухам, великолепием любой другой из существующих, пришел проведать ее. Он был без доспехов, в простой черной тунике и узких штанах. Черные волосы спускались на шею влажными вьющимися прядями.

Она подняла голову, и гримаса боли сменилась чистой улыбкой радости.

Опустившись на колени у ее ног, он поцеловал ей руки, словно она была его сюзереном.

— Подойдите! — Голос ее дрогнул. — Сядьте здесь, в изголовье, чтобы я могла смотреть на вас.

Он повиновался, держась с непонятной серьезностью.

Не говоря ни слова, они смотрели друг на друга. Столь о многом нужно было рассказать и расспросить, что никто из них не знал, с чего начать. Они не разговаривали с глазу на глаз с той светлой ночи в окрестностях Дамаска.

Она поймала его взгляд на своей груди, внезапно сообразив, что соскользнувший плед оставил ее полуобнаженной. И хотя он уже знал все секреты ее тела, сейчас она стыдливо покраснела. Прикрыв грудь, она поспешно принялась подыскивать слова.

— Тристан... я должна молить вас о прощении. Тогда, на рассвете, я уехала не потому, что хотела этого, но потому, что была обязана поступить так. Между нами не может быть неправды... а для меня горькая правда заключалась в том, что я не должна отступаться от поиска, который привел меня на эту землю... и к вам.

Он быстро кивнул, как будто согласие доставляло ему боль.

— Вас не за что прощать. Вы, несомненно, были правы, поставив на первое место Стефана. Но вы ошиблись, думая, что должны сделать все в одиночку... и полагая, что я не сделаю это для вас. Ведь я обещал. Уехав, вы причинили мне боль, Иден. Уже во второй раз. Так мне труднее хранить мою... веру.

Он не мог сказать "любовь".

— Я всегда была уверена в ней, — пылко произнесла она.

Видя, что он не отвечает, она продолжила:

— Вы не рассказали, как оказались в Масияф. Это показалось мне чудом.

— Я точно знал, что найду вас там. — Он заколебался, потом объяснил: — Среди гор много глаз. Мне не составило труда идти по вашему следу, раз обнаружив его. Иден... я тоже побывал в Куал'а Зайдун.

Она встретила его недрогнувший взгляд.

— Тогда вы видели Стефана...

Он покачал головой:

— Только эмира, который отказал мне в выкупе вашего мужа, как отказал он и вам.

Лицо его было исполнено сочувствия, и Иден ощутила громадное облегчение. Он уже знал... знал все. Теперь ей не нужно рассказывать о страшной перемене, случившейся со Стефаном.

— А ваше появление с рыцарями этого Ордена, — поинтересовалась она, — тоже было предусмотрено?

— Именно так. Поначалу я думал заручиться их помощью, чтобы действовать силой, но потом выяснилось, что им нужен независимый посланник для заключения договора с Аль-Джабалом. Я вполне подходил. Было несложно убедить их заблаговременно установить наблюдение за Масияф. Так мы узнали, что Рашид следует благородному обычаю позволять наиболее ценимым пленникам регулярные прогулки.

Иден содрогнулась.

— К великому счастью для меня... и для Конрада Монферратского.

— Да будет на то воля Господня.

— Думаете, ваше предупреждение поспеет вовремя?

— Будем надеяться. Как и я, хашашины предпочитают изучить привычки своей жертвы, прежде чем нанести удар. На это у них может уйти неделя или больше. Я отправил двух посланцев. Один или уже оба теперь должны достигнуть цели.

— Христос да пребудет с ними, — выдохнула она. — Тристан... зачем Аль-Джабалу совершать это зло? Что получит он от смерти маркиза? Не могу поверить, что одно лишь золото.

— Не золото, но власть. Сейчас Рашид безраздельно властвует в этих горах, во всей северной Сирии; но если ставший королем Конрад заключит длительный мир между христианами и сарацинами — тогда у Саладина найдутся и время и силы, чтобы искоренить ересь хашашинов и повергнуть Рашида в прах.

Она рассказала о пребывании Хьюго де Малфорса в Масияф и о его возможном поручении от Ричарда Английского.

— Для Рашида это редкая удача, — презрительно проговорил Тристан. — То, что Ричард и жалкий Ги де Лузиньян тоже жаждут смерти Конрада... и щедро заплатят ему за исполнение его же собственной воли. А Хьюго де Малфорс служит для них идеальным вестником смерти. Надеюсь, мне удастся послужить ему на тот же манер... очень скоро.

Презрение его было беспредельно.

— Он говорил, что отыщет вас, — обеспокоенно сказала она. — Для этого он покинул Масияф за несколько дней до вашего прибытия.

Тристан пожал плечами:

— Он найдет меня... или я его. Пусть подобные вещи вас не тревожат.

— Но что если он попытается действовать тайно? Он не остановится перед убийством, если замыслил его.

— Не думайте об этом. Я под надежной охраной. Крак-де-Шевалье — самая могучая крепость в этих местах... и станет еще сильнее, когда мы возведем внешнее кольцо укреплений, как задумали.

— Но... вы же останетесь здесь ненадолго... вы вернетесь в Яффу?

Взгляд его дрогнул, он опустил глаза. Когда он вновь посмотрел на нее, глаза его были суровы и сверкали на напряженном лице, как бриллианты, а губы стали тонкими, как ножи. Он наклонился вперед и взял ее руки, лежавшие на подушке.

— Однажды, еще до Дамаска, я обещал служить вам всю оставшуюся жизнь, — мягко произнес он, — и эту клятву я сдержу... пусть и не так, как намеревался тогда...

Внезапное предчувствие Сжало ей сердце. Она крепко стиснула руки, стараясь подавить страх, рожденный его словами.

— Но я давал и другие обеты, Иден... ибо не вижу другого пути служить вам, не подвергая опасности наши души... не разрушая наши тела.

Он заметил слезы в ее глазах и отвернулся, ненавидя себя за то, что должен был сказать.

— Я не могу перестать любить вас, — выкрикнул он, словно слова жгли ему горло, — не могу искоренить в себе любовь как некую ересь... ибо это не ересь, Господь свидетель тому, а истинная правда!

Она склонила голову на их скрещенные руки и дала волю слезам. Она не отваживалась смотреть в глаза Тристану, но ей приходилось слушать.

— Но раз мы не можем погасить любовь в наших душах, мы можем... мы должны... отказаться от соединения наших тел. О любовь моя, я не могу не признать, что это было так сладко тогда, под спящими небесами... но ваш муж жив... и не утратил своих прав...

Она обратила к нему искаженное горем лицо:

— Но Стефану не суждено... он никогда...

— Возможно, он будет спасен, — резко оборвал Тристан. — Осталось недолго ждать, пока Аль-Джабал протянет свою могучую руку, чтобы раздавить мерзкую змею, Зайдуна, в его норе. Когда это случится, у нас будет договор, по которому, думается мне, Рашид освободит для нас лорда Хоукхеста.