Чтение онлайн

У столов и стульев были металлические ножки, отчего эта легкая на вид мебель оказалась тяжелой. Джин с трудом справлялась с ней, особенно со стульями, которые сперва ставила на столы, а затем, вымыв под ними пол, расставляла на прежние места. Пол был затоптан. В первый раз, когда Джин приходила в кафе, пол показался ей намного чище, возможно, потому, что в такую рань любители "выпить и закусить" еще спали. Впрочем, тогда она не смотрела под ноги.

К полу возле столов присохли упавшие куски еды в окружении пятен от пролитых напитков. Приходилось долго тереть, чтобы смыть жирные скользкие кусочки. Они налипали на длинную "лапшу" щетки и не сразу растворялись в пенной воде. Джин потеряла счет времени и уже не единожды меняла воду. Она вспомнила моечную в ресторане Грегори. Там большую часть работы выполняла машина. Да, Бриджит не преувеличивала, рассказывая, как тяжело ей было мыть полы в ресторане...

В начале седьмого Джин закончила убирать зал и кухню. Кладовку, туалет и все остальные помещения приводила в порядок уже наспех. Она домывала пол за стойкой буфета, когда пришла Тереза. Барменша цепким взглядом окинула зал.

Сразу подметила огрехи, но на первый раз смолчала.

В туалете, где был умывальник. Джин вымыла лицо и руки, надела джинсы и вышла к хозяйке.

– Выпей кофе, - сказала та.

Единственное, чего сейчас хотела Джин, - рухнуть в постель. Спать или не спать - уж как придется, но только бы лечь?

– Выпей кофе и съешь сандвич, - повторила Тереза.
– Ты ведь придешь домой и завалишься на полдня голодной!..

Барменша налила большую кружку кофе и положила на тарелку сандвич.

– Запишу на твое имя, - пояснила она, доставая из-под стойки толстую тетрадь.
– Тут у меня весь порт!
– И похлопала по клеенчатой обложке.

Джин забрала кофе и бутерброд и направилась к ближайшему столу" Барменша последовала за ней. Уселась, подперев кулаками щеки, наблюдая, как Джин ест сандвич, словно это было увлекательное зрелище - Сандвич был вчерашний, подсохший, но Джин неожиданно для себя ела с аппетитом.

– Ты откуда приехала?
– спросила барменша.

Джин продолжала жевать. Проглотив, сказала:

– От папы с мамой.

Барменша поняла нежелание новой уборщицы отвечать и усмехнулась: она не собиралась допрашивать, просто ей хотелось поговорить. Посетители обычно интересовались только жратвой. Герберт, эта неблагодарная скотина, которого она подобрала, когда его выгнала жена, заявил, что возвращается в семью. О муже, торчавшем до утра в казино - ничем другим он все равно не мог уже заниматься, - ей было противно думать. Оставалась опостылевшая стойка. Да еще ругань с поставщиками и счета" которые она ненавидела и в которых оспаривала каждый цент. Вот и все, что она получила взамен мечты о киношной карьере...

– Я тоже уехала от папы с мамой, - сказала она.
– И "приехала"!
– Она снова невесело усмехнулась.
– Смотри, как бы и тебе не сесть с размаху на задницу!..

Джин смотрела на разоткровенничавшуюся хозяйку. Что это на нее нашло?

Знала бы, что ее пророчество уже сбывается!

– Ну, чего уставилась?
– спросила барменша.
– Я сюда знаешь какая приехала - всех покорю!.. Покорила...

Появился первый посетитель - старик с палкой. Барменша вернулась к стойке. Зная вкусы постоянного клиента, наполнила пивом не стеклянный бокал, а высокую фаянсовую кружку в немецком стиле с рельефным изображением румяного бюргера.

– Бобби пишет?
– спросила она.

– А зачем ему писать?
– Старик отхлебнул пару глотков и стал рассказывать, почему для Бобби нет смысла писать письма. Джин не стала слушать, допила кофе и ушла.

Наступило время, когда одни шли на работу, другие после ночной смены возвращались домой. Матери семейств торопились в порт купить рыбу из первых рук, подешевле. Улица приобрела жилой вид.

Джин шатало, и со стороны могло показаться, что она успела хлебнуть лишнего. Проходивший молодой матрос засмеялся:

– Может, тебя проводить, крошка?

Джин не ответила. Она не слышала.

Агаты не было дома. Джин открыла дверь ключом, который дала хозяйка, и вошла. Окно с ночи осталось завешенным, и в комнате царит полумрак. Джин не стала отдергивать занавес. Не раздеваясь, легла, закрыла глаза - и сразу кровать под ней поплыла, закружилась. Джин испуганно открыла глаза - все остановилось. Некоторое время она старалась держать глаза открытыми, но сон одолел ее...

Барменша оказалась права - Джин проспала полдня. Разбудил ее голос Агаты, которая, стоя на пороге, кому-то громко рассказывала, куда собирается отправиться на уик-энд. Джин седа на постели, кровать скрипнула. Услыхав, что квартирантка проснулась. Агата повернулась к ней:

– Что ночью будешь делать? Вставай!

Джин встала" кое-как привела себя в порядок, надела длинную юбку с разрезом и блузку с глубоким вырезом, которые купила в шопе, когда работала в "Серебряном якоре". Надо было поесть.

Она выбрала не свое кафе, а ресторан, вернее - ресторанчик; он назывался "Семь футов". Заведение было небольшим - большие в этом районе держать, конечно, невыгодно. Но по обстановке и приличному количеству посетителей чувствовалось, что хозяин заведения не испытывает трудностей. Джин поймала себя на том, что разглядывает пол; он не был затоптан. Девушка села за столик у стены. Столешницу еще не вытерли после прежних посетителей, и на пластике в кофейной луже плавали остатки пиццы.

Здесь было самообслуживание. Джин принесла на подносе мясо с горошком и салат. Столешница была уже протерта. Джин принялась за еду, разглядывая находившихся в зале. По углам, склонив друг к другу головы, шептались парочки. За несколькими сдвинутыми вместе столиками шумела мужская компания - портовые рабочие и матросы со стоявшего под разгрузкой судна. Они пили пиво и громко разговаривали и еще громче смеялись. Многие курили, и густой табачный дым вызывал у Джин головокружение, в горле першило. Она закашлялась и недовольно оглянулась. Матрос в джинсовой безрукавке и с серьгой в ухе подмигнул ей:

– Что-то я раньше тебя не встречал здесь?

Джин уже слышала эту фразу, но где, не помнила.

– Я тебя тоже не встречала, - ответила она.

Он перемахнул через стул и подсел к ней:

– Как тебя звать? Я - Ричард. Мама зовет меня Риччи.

– Джин. Мама зовет Головной болью.

Он засмеялся.

– Пойдем погуляем?

– Доесть можно?

– Попробуй.

Она ела, не торопясь, будто была одна, а он смотрел. Дождавшись, когда она проглотила последний кусок, встал и взял ее за руку.

– Пошли?

Его окликнули из компании. Он обернулся и помахал рукой. На улице спросил:

– Куда пойдем?

– Я домой.

– Согласен. Послушай, тебя действительно мама называла Головной болью?

– Действительно.

– Я плаваю на "Синей корове", - сказал он.
– Неплохо зарабатываю, собираюсь купить дом в Сиэтле. Вообще-то у родителей есть там неплохой дом, но я хочу свой.

– Молодец.

– Ты неразговорчива, что-то не похожа на Головную боль.

– Зато о тебе этого не скажешь.