Её первая любовь
Шрифт:
Неужели он просил ее поговорить со мной? Или сама старается? Ей-то зачем все это?
– Ну, как?– спросила Агата.
– Ты о чем?
– Ты слушала меня?
– Нет. Он просил тебя говорить со мной?
– Плейс?! Он меня в упор не видит!
Ее возмущение показалось Джин неискренним.
– Слушай, а не папашу ли ты ждешь?– Агата кивнула на живот Джин.
– Никого я не жду!– отрезала та.– Понимаешь - никого!
Агата недоверчиво покачала головой. Врет, решила она.
Шло время. Джин продолжала работать в кондитерской. Она наконец освоила процесс завязывания коробки скользким шнурком и теперь делала это так же ловко, как смазливые сестры-продавщицы...
Было воскресенье. Все, кто собирались провести уик-энд у моря, запаслись сладостями накануне, и в кондитерской наступило относительное затишье до понедельника. Единственная покупательница, пожилая привередливая миссис, никак не могла выбрать торт, и Джин открывала коробку за коробкой. Женщина настаивала, что торты на витрине выглядят привлекательней. Стоявшая у прилавка официантка презрительно косилась на капризную клиентку. Когда покупательница наконец ушла, официантка сказала:
– Шесть пирожных, разных, и бутылку минеральной. Побыстрее - мои уже заждались! Джин взглянула в зал и обомлела: за столиком сидел Риччи. Ему достаточно было повернуть голову, чтобы в раскрытые двери увидеть Джин. Но он не подозревал о ее присутствии и неотрывно смотрел на свою спутницу молодую смуглую девушку.
Официантка удивленно окликнула Джин:
– Эй, ты что, уснула?.. Шесть пирожных!
– Да-да, сейчас...
Она видела, как Риччи разлил по стаканам кока-колу, протянул стакан девушке, которая чему-то засмеялась. Потом что-то сказал, и девушка опять засмеялась.
Ко мне не зашел, думала Джин. Даже не поинтересовался, жива ли я... Она не могла и не должна была ревновать, потому что сама оттолкнула его. И теперь уверяла себя, что ей это безразлично. Да и что с них мужчин, взять они все такие! Уверяют, что любят, и тут же забывают. И любят уже другую...
Ей захотелось поставить Риччи в неловкое положение. Подойти и сказать:
"Сколько ты заплатил за мое лечение?" - и небрежно бросить деньги... Или:
"Ты, кажется, собирался познакомить меня со своими родителями?" Но она лишь смотрела, как он улыбается смуглой девушке...
Когда парочка ушла, Джин вбежала в служебную комнату и разревелась. Она не была влюблена в Риччи. Если б не эта встреча, она и не вспомнила бы об их мимолетном знакомстве. Но сейчас ей казалось - а может быть, так и было, что она, не распознав, потеряла что-то важное и хорошее, что могло войти в ее жизнь...
– В чем дело?– строго спросила появившаяся миссис Гастингс.– Отсутствие покупателей не дает права убегать, когда вздумается!
Джин пролепетала про головную боль, поспешно вытерла глаза и вернулась к прилавку, ощущая на себе осуждающий Б. взгляд миссис Гастингс.
Она уже ходила "с трудом" переваливаясь как гусыня. Черты лица расплылись, его неправильность проступила отчетливей, и оно стало почти некрасивым. Заметная полнота могла распугать покупателей, и миссис Гастингс отстранила Джин от работы, не предложив никакой другой. Агата советовала пожаловаться мистеру Плейсу: пусть подыщет место, где широкая талия Джин не будет шокировать людей. Но Джин не соглашалась.
– Дура ты, как я посмотрю!– сказала Агата.– Потом будешь локти кусать, что упустила Плейса. Он же для тебя все сделает.
– Откуда это тебе известно?
– Раз говорю, значит, известно! Мечтаешь о своем супермене? Мечтай, мечтай, но мне плати каждый месяц!
– Заплачу, не волнуйся.
– Мне волноваться нечего. А тебе придется искать другую квартиру. Только вряд ли найдутся желающие сдать...
Глава 13
Необходимая маскировка
Оставшись без работы. Джин вволю спала. Когда Агата уходила на хлебозавод, Джин одевалась, шла в "Семь футов". От бармена узнавала, какое судно пришвартовалось, какое ждут из плавания.
Джин полюбила прогулки в порт. Здесь жили особой, отличной от остальных горожан, жизнью. Она подолгу наблюдала, как суетятся грузчики, за швартующимися судами, за слаженной работой грузчиков, затем как торговцы рыбой сговариваются с рыбаками. Она читала названия на бортах судов, безотчетно выискивая "Синюю корову".
Однажды к ней подошел обросший трехдневной щетиной, немолодой мужчина. По раскачивающейся походке в нем легко угадывался бывший моряк.
– Что-то вы зачастили к нам, - сказал он.– Хотите, чтобы ребенок стал моряком? Или ждете мужа из рейса?
– Ни то ни другое, - ответила Джин.
– Значит, третье? И какое же оно?
– Просто смотрю.
– В работе не нуждаетесь?
Джин посмотрела на собеседника с интересом.
– Смотря какая.
– Машину водишь?– спросил он, переходя на "ты".
– Была б машина... А что, вам нужен шофер?
– Точно.
– И вы это предлагаете мне?– Она покосилась на свой живот.
– Предлагаю. Тебе когда рожать? Месяца два еще походишь?
– Похожу.
Он оживился. Представился:
– Бартоломью Льюис, торговец рыбой.
Последнее он мог не уточнять; от него попахивало, как из трюма рыболовецкого судна, а к старым джинсам кое-где присохла рыбья чешуя.
– Всего две поездки в день!– торопливо, будто боялся, что его услышат, говорил он.– Я нагружаю грузовик...
– Грузовик?– Джин усмехнулась.
– Да он меньше "мерседеса", одно название - "грузовик"! Развезешь по ресторанам. И еще раз. И все!
– А сами не можете?
– Могу. Но пока развезу и вернусь, потеряю вторую партию - перехватят.
Мне напарник нужен.
– Мужчина был бы надежней, - сказала Джин.
– Был мужчина. Его на три месяца лишили прав: лил!
– И сколько за такие две ездки?
– Сто двадцать в неделю...
Льюис испытующе смотрел на Джин, и та поняла, что он зажимает: пьяница шоферу платит больше.
– Подождите, вот кончится назначенный срок, и вашему шоферу вернут права, - сказала она.– Он и будет ездить за сто двадцать.