Её первая любовь
Шрифт:
Джин видела, как Фрэнк перешел улицу, вошел в подъезд и вскоре появился в черном костюме. Он стоял у центрального входа - высокий, крупный, в форменном головном уборе, скрывавшем голый череп, и выглядел эффектно. Но Джин разочарованно подумала: да он всего лишь швейцар!
К казино и ресторану подъезжали дорогие лимузины. Из "роллс-ройсов" и "феррари" выходили мужчины в смокингах и женщины в нарядах от кутюр. Как в кино, думала Джин, завороженно глядя на них.
Многие здоровались с Фрэнком, некоторые останавливались и о чем-то говорили с ним. Мысль, что брат знаком с богатыми и знаменитыми, заставила несколько иначе отнестись к его работе. Неплохо!– решила она, наблюдая, как массивный Фрэнк ответил на рукопожатие важного старика.
Насмотревшись, Джин спрятала свои вещи в ящики комода. Затем достала из сумочки записную книжку, в которой ничего не было записано, но зато на последней странице напечатан календарь. Отсчитала, начиная с сегодняшнего дня, три недели и обвела авторучкой число, назначенное Ставом для их свидания. Когда Огив сажал ее в машину, которую нанял, чтобы Джин отвезли к кузену, он несколько раз повторил свой вопрос: "Веришь?" Будто от ее веры зависело их свидание. Она тогда хитро ему ответила:
– Как ты, так и я!
Но сама не знала, верит ли. Она вспоминала их близость и думала: этого он не может забыть. А потом засомневалась... Нет, лучше не думать. Пройдут три недели, и все узнается само собой.
Она засунула записную книжку поглубже в комод и отправилась в ванную.
Сама ванна, большая, глубокая - как раз для такого длинного и грузного, как Фрэнк, - была цвета морской воды, и вода в ней казалась зелено-голубой.
Джин хлюпнула побольше шампуня и погрузилась в пахучую пену. Она ощутила себя женщиной, небрежно принимающей поклонение и восхищение. Ей хотелось, чтобы Став видел ее сейчас... И, возможно, не так далеко то время, когда она и Стив выйдут из шикарного лимузина и съедят рагу из кролика в этом ресторане...
Наконец Джин вылезла из ванны и, накинув халат, приступила к "дегустации" косметики. Дома она красилась, только когда отправлялась на дискотеку или в ближайший город за покупками. На дискотеку она ходила по воскресеньям, а в город ездила и того реже. Остальное время ее лицо было предоставлено милости природы. Да и было-то у нее всего ничего: одна баночка с отбеливающим кремом и туалетная вода...
Натеревшись и надушившись с головы до ног всем, что стояло на полках.
Джин успокоилась, надела короткую юбку (советы модельеров скрывать недостатки фигуры предназначались не для нее), шелковую топ-блузку и спустилась к братцу Франку, который, как фирменный знак, продолжал величественно торчать у подъезда ресторана.
По его взгляду Джин поняла, что произвела впечатление. Возможно, не совсем положительное, но сильное.
– Да-а...– только и смог проговорить Фрэнк.
Он сказал, что через час заканчивается его смена и они поужинают в ресторане. Джин согласно кивнула. Час она могла потерпеть.
Машины продолжали подъезжать. Они привозили новых мужчин и новых женщин.
Подкатил белый "линкольн" и замер у самых дверей. Из автомобиля вышел мужчина в дорогом белом костюме. Верхняя пуговица белой рубашки была небрежно расстегнута, и весь он производил впечатление стареющего плейбоя, который знал себе цену и которого нимало не волновало мнение окружающих.
Было это искренне или он прикидывался "для имиджа"? Вероятно, то и другое...
Джин поймала на себе его заинтересованный взгляд.
– Привет, Фрэнк!– сказал он, пожимая руку швейцару.– А это что за явление?
– Моя кузина, - неожиданно хмуро ответил Фрэнк своему богатому знакомому.
– И ты ее скрывал?– улыбнулся тот, глядя на Джин.– Меня зовут Питер Скотт.
Питер Скотт? Имя вроде ей знакомо. Питер Скотт! Это же киноактер!..
– Джин...– пролепетала она.
– Надеюсь, Джин, мы еще встретимся, - сказал Скотт и повернулся к подходившей женщине лет сорока, в ярко-лиловом платье, с ниткой жемчуга, трижды обвивавшей ее шею.– Виктория, ты прекрасно выглядишь!.. И прекрасно играла...– Он скрылся с ней за зеркальной дверью, которую предупредительно открыл перед ними Фрэнк.
Прекрасно выглядишь!– мысленно передразнила Джин. Нацепила ошейник, чтобы не видели шею!
– Питер Скотт, это тот самый?– спросила она у Фрэнка.
– Не знаю, о ком ты, а этот - режиссер и киноактер. Но ты должна избегать его.
– С какой стати?
Джин не интересовали недостатки Питера Скотта: она явно понравилась ему.
А это в ее глазах было достоинством, перекрывавшим любые его пороки, и свое "с какой стати?" она задала без любопытства.
– От него вам одни слезы!
– Почему?
– Потому что он не пропустит ни одной смазливой мордашки. В студии у него таких, как ты, полно! И тебе это знакомство ни к чему!
Но Джин не слушала. Она представляла докторскую дочку, кривляку Энн, которая позеленеет, узнав, что Джин знакома с самим Питером Скоттом! Скотт сказал: "Мы еще встретимся!" И это будет, как бы ни возражал Фрэнк. Мама права - он зануда!..
К ним подходил низенький человечек. Джин удивленно оглянулась на Фрэнка, но двоюродный брат улыбался:
– Здравствуй, Том!
– Это твоя сестра?– спросил Том.– Дождался?
– Да, - сказал Фрэнк.– Джин, это мистер Кирш, мой напарник.
– Привет, мистер Кирш!– весело сказала Джин.
Мистер Кирш ласково потрепал Джин по плечу и сообщил, что его дочь тоже зовут Джин. Он, как прежде Фрэнк, зашел в ресторан, появился уже в униформе и с ходу включился в работу, приветствуя очередных посетителей и открывая им двери.
Джин думала, что они с братом пройдут через центральный подъезд ресторана в сверкающий зал, усядутся за столик и к ним подкатит метрдотель... Но брат повел ее к служебному входу, где не было ни рекламы ни огней, ни, понятное дело, швейцаров...
Посреди большого помещения, за длинным столом, уставленным рыбой, мясом, соусами и вином, сидели несколько мужчин и женщин. Женщины в накрахмаленных фартуках, мужчины без синих форменных пиджаков, но в белых манишках. Они пили, ели, чему-то смеялись, но было заметно, что все крепко устали.
Вдоль стен тянулись металлические мойки, загруженные грязной посудой.
Было жарко. Пахло смешанными запахами еды и дезодоранта. Откуда-то сверху доносилась музыка. Джин инстинктивно взяла брата за руку.