Чтение онлайн

Она подсела за их столик лицом к нему, спиной к Джин, и положила на стол локоть. Блестящая ткань струилась с плеч, закрывая руку тонкими складками. Скотт обеспокоенно взглянул на Джин. Та как ни в чем не бывало ела мороженое. Но он уже не доверял ее безразличию и тихо сказал:

– Мы обсудим это позже, Эдна.

– Но мне удобно сейчас!
– капризно сказала та.

Скотт снова посмотрел на Джин, которая задумчиво размешивала позолоченной ложечкой оставшееся мороженое, превращая его в коричневую кашу.

– Пит!..
– Эдна говорила все тем же капризным тоном.
– Ты должен навестить меня увидишь, какого мне подарили щенка! Знаешь, кто - Арнольд! Он сказал, что видел меня в "Маленьком секрете" и я великолепна!

Все было враньем: и щенок, которого никто не стал бы дарить, зная, что у Эдны аллергия на шерсть, и Шварценеггер с его похвалой - все ложь. Спектакль разыгрывался для Скотта, чтобы пригласил сниматься в фильме. А скорее всего, для отпугивания Джин - пусть, мол, знает свое место!..

Скотт подбирал подходящие определения для этой великолепной куклы: безмозглая дура, бездарная врунья, кретинка непроходимая!.. И упустил мгновение, когда Джин вдруг протянула ему вазочку с мороженым:

– Попробуй!

Он понял ее замысел, но было поздно: Джин как бы невзначай опрокинула коричневую кашу на спину Эдны. Та вскрикнула, вскочила со стула. Джин тоже вскочила, схватила бумажную салфетку и принялась размазывать мороженое по блестящей материи, приговаривая:

– Ах, какая я неловкая!..

Скотт отлично видел, что это не было неловкостью. Типичная женская месть. Но он не слишком порицал Джин: Эдну следовало проучить…

– Да прекратите же!
– вскричала Эдна. В голосе ее сквозили слезы.

Джин продолжала сокрушаться по поводу своей неуклюжести, однако отступила. Но по ее взгляду вслед Эдне, убегавшей в дамский туалет, нетрудно было догадаться: она весьма довольна результатами своего усердия.

– Надеюсь, - сказал Скотт, - на сегодня ты исчерпала себя?

– А по-вашему, - у Джин не получалось говорить ему "ты", - по-вашему, я же и виновата? Если бы это я повернулась к ней спиной, что бы вы мне сказали?! Что я невоспитанная дура?..

Он подумал, что сейчас и эта разревется, и успокаивающе проговорил:

– Ладно, сдаюсь, ты права. Но портить платье не стоило! Идем!

Они шли по проходу, мимо прислушивающихся к скандалу посетителей. В холле Скотт сказал:

– Я живу в отеле "Морской лев". Это на берегу, где пляж. Придешь завтра днем.

– На пробу?

– На пробу.

На улице Скотт повторил громко, чтобы слышал Фрэнк:

– Завтра в четыре. Буду ждать.

В конце концов, швейцарова сестра совершеннолетняя и досталась ему не девственнице". Ему не в чем себя упрекнуть. Он сел в машину и уехал.

Джин подошла к Франку. Ей не хотелось оставаться одной. На душе было тоскливо. Она не жалела, что поддела Арчи и проучила Эдну. Даже Скотт признал, что Джин права! Заодно она показала, что может постоять за себя. Но все вместе это не доставляло радости. Ей хотелось поговорить с братцем Франком по душам. Но тот был мрачен, и, видно, если согласится говорить, то только чтобы доказать, какая она плохая. Ладно, пусть ругает. Лишь бы сейчас ктонибудь был рядом, думала Джин.

– Будешь ругать?
– спросила она.

– Нет.

Он ответил спокойно, но этим кратким ответом и ограничился. Взглянув в сердитое лицо брата. Джин поплелась домой.

Фрэнк пришел поздно. Джин успела лечь. Она слышала, как он ходил по комнате, выходил в прихожую, возвращался. Некоторое время было тихо. Потом он спросил:

– Ты не спишь?

– Нет.

– Я думаю, тебе надо вернуться к родителям…

– Тебе стыдно за меня?

– Не в этом дело.

– А в чем?

– Понимаешь, я не должен был приглашать тебя. Осуждать тебя не могу, но…

– Ты про Скотта?

– Про него и вообще…

– "Вообще" - это что?

– Твои поездки. Но не в том дело… - Он путался, повторялся: никак не выговаривалось, что боится, как бы Джин совсем не отбилась от рук. Если только это уже не случилось.

– Хорошо, - сказала она, - уеду.

Он тут же пошел на попятный:

– Я не гоню тебя. Поживи, осмотрись…

– Я уеду!
– уже нетерпеливо повторила она.

Джин никогда не была в этом районе. Она вообще не видела города, если не считать поездки в автобусе на пристань. Но маршрут автобуса шел на запад. А отель "Морской лев" находился на юге. Здесь выстроились вдоль берега многоэтажные гостиницы. Парк, окружавший их, опускался к пляжу. Белый песок, на котором сидели, лежали, играли в мяч загорелые люди, тянулся длинной узкой полосой. В сверкающей под солнцем воде головы плавающих знаменитостей казались поплавками. Это был рай для звезд и полузвезд, желающих отдохнуть в перерыве между съемками.

Джин шла по дорожкам, вымощенным голубыми плитками. В кадках у подъездов отелей - яркие красные, желтые, синие цветы. Зеркальные окна распахнуты.

"Морской лев" расположился на короткой безымянной улице. Джин вошла в прохладный вестибюль. Казалось, прохлада исходила не от невидимых кондиционеров, а от мраморного, в черных и белых ромбах пола. Портье за конторкой поинтересовался, чем он может быть полезен.

– Я к Питеру Скотту, - сказала Джин.
– Он меня ждет.

Лицо портье не выразило ничего, кроме профессиональной вежливости:

– Второй этаж. Тринадцатый номер.

Скотт не суеверен, не боится числа тринадцать, подумала Джин, поднимаясь на второй этаж.

Коридор был устлан ворсистой дорожкой, поглощающей шаги. На высоких белых с позолотой дверях красовались рельефные цифры: одиннадцать, двенадцать…

Пусть только попробует приставать!
– Джин нащупала в сумке щипцы для орехов, которые прихватила у Фрэнка.

Киношная роскошь не остудила ее, и в апартаменты номер тринадцать она постучала уверенно. Никто не откликнулся. Скотт мог быть в ванной или разговаривать по телефону, и Джин постучала громче. Затем толкнула дверь и оказалась в просторной комнате. Из комнаты был выход на балкон. Но и на балконе Скотта не оказалось. Джин заглянула в ванную. Ванна была наполнена пенистой водой: здесь недавно купались либо собирались мыться. Джин вошла в спальню. Легкий сквозняк раздул занавес, закрывавший растворенное окно, и в комнате запахло морем.