Чтение онлайн

– Не хочешь поработать у меня официанткой? Вместо Герберта, он уезжает. Время у тебя есть, и сотня долларов в неделю не помешает… Я бы взяла эмигрантку, но у нее проблемы с языком.

Джин сама хотела найти вторую работу, но сейчас была слишком измучена, чтобы решить, связываться ли двойными путами с Терезой. Однако над предложением стоило подумать.

– Думай, - разрешила барменша.
– До понедельника. Лотом другого найду.

Джин отказалась от кофе с сандвичем. Ее мутило, лоб покрылся холодным потом. Она поспешила на улицу. С жадностью глотала утренний воздух, не успевший прогреться лучами утреннего солнца.

В "Семи футах" она выпила чашку кофе. За соседним столиком двое портовиков, должно быть холостые, доедали перед сменой завтрак. Один из них отрезал пол-лимона, лежавшего на блюдце, и выдавливал сок в чашку с кофе. Джин, не отрываясь, смотрела на падающие мутные капли. Потом подошла к стойке, купила лимон и отправилась домой. Едва переступив порог, она, надкусив цедру, стала жадно высасывать сок.

Из своей комнаты вышла заспанная Агата.

– Ну и работенка у тебя!..
– Агата зевнула и вдруг увидела, как квартирантка расправляется с лимоном.
– Я была права - ты беременна!
– проговорила она. Предупредив готовую возразить Джин, добавила: - Не темни. Я эти дела распознаю лучше любого врача. То-то я смотрю: тошнит ее, а теперь и в кислое вцепилась!.. Ты когда ж успела?

Джин молчала.

– Молчи, дело твое, - сказала Агата.
– Будешь избавляться?
– Агата смотрела, покачивая головой. Беременная квартирантка - не находка. Пока беременна, можно потерпеть, но с ребенком - извините!.. Надо было раньше маму порасспрашивать, откуда берутся дети… - У врача была? Небось, сказал: "Поздравляю?"

Джин чуть улыбнулась.

– Какой месяц?
– допытывалась Агата.

– Второй.

– Так чего ты тянешь?

– Надо деньги заработать.

Агата даже присвистнула.

– Пусть он дает!

– Он не знает.

Агата не стала вдаваться в подробности, у нее хватало своих проблем. Джин видела ее неудовольствие и почти точно проследила ход мыслей Агаты. И все же было легче от того, что кто-то знает, что можно поговорить, попросить совета.

Из всего сказанного Агатой Джин тревожило напоминание о времени: она боялась, что барменша Тереза уволит ее, не зря та вспоминала расторопную эмигрантку! Она останется без работы - кому нужна уборщица или официантка, вот-вот ждущая ребенка!
– и не успеет собрать необходимые деньги… Можно, конечно, вернуться на ферму. Но Джин знала позицию матери: в их семье исключены внебрачные связи, тем более - внебрачные дети! После скандала у соседей-фермеров, дочь которых, приехав с учебы в университете, вместе с дипломом привезла ребенка, мать Джин заявила, что в ее семье, слава Богу, подобные истории невозможны. У них вообще не может быть ничего "такого". Это Джин хорошо усвоила, так что мелькнувшая мысль о возвращении домой была всего лишь неисполнимым желанием.

Спустя неделю, когда Джин на кухне мыла голову, в дверь громко и уверенно постучали. Она замотала голову полотенцем и накинула халат.

– Входите!

Дверь распахнулась, и вслед за стулом, который Риччи нес перед собой, вошел он сам.

– Что это?
– спросила Джин.

– Стул, - сказал Риччи.
– Ты сказала, что не можешь пригласить меня, потому что не на чем сидеть, вот я и принес!

Он поставил стул и уселся.

– Ты надолго?
– поинтересовалась Джин.

– Это зависит от тебя. Одевайся, пойдем погуляем.

– У меня мокрые волосы.

– Ничего, высохнут на солнце.

– Ты всех так приглашаешь?

– Только тебя.

Джин вернулась на кухню и вышла вновь уже одетая. Сказала коротко:

– Пойдем.

Он предупредил:

– Стул я оставлю.

– Спасибо.

Они молча шли по дневной улице, залитой солнцем. По дороге на большой скорости проносились машины, словно торопились поскорее прошмыгнуть через непривлекательный пейзаж. У ресторана "Семь футов" рабочие разгружали продукты. Риччи здесь знали и приветствовали, выражая одобрение его выбору.

– Куда ты меня ведешь?
– спросила Джин, когда они свернули к автобусной остановке.

– У меня три дня свободные. Я повезу тебя в Сиэтл, познакомлю с родителями.

У нее было растерянное лицо, и он добавил:

– Я серьезно.

– Тогда и ты серьезно послушай: этого не будет.

– Почему?

– Потому… - Джин подумала о его разочаровании, когда расскажет о беременности, и с мстительным любопытством произнесла:

– Потому что я жду ребенка.

Риччи недоверчиво оглядел ее.

– Врешь?..

– Не вру, - устало сказала она.

Безнадежность тона убедила больше слов. Он смотрел с жалостью. Джин вызывающе спросила:

– Так как - поедем в Сиэтл?

Он не ответил. Джин отвернулась.

– Подожди…

Она остановилась. Риччи стоял, уставившись на собственные ноги. Джин постояла и пошла. Он не удерживал ее.

Ливень застал ее на середине дороги. Возвращаться за зонтом не имело смысла - она уже промокла. Синоптики два дня сообщали об осадках, о фронте между циклоном и антициклоном, а дождя все не было. Вот Джин и перестала обращать внимание на метеосводки.

Она добралась до кафе вымокшая до нитки. Сбросив одежду, развесила ее на спинках стульев, набила в мокрые туфли бумагу и начала уборку. Майку Джин не сняла. Поначалу влажная ткань неприятно холодила тело, но вскоре стало жарко. Делала Джин все быстрее, чем прежде - как-никак появился опыт, - и до прихода хозяйки все расставила по местам. Она натянула мокрую блузку и брюки на разгоряченное тело, всунула ноги в ставшие тесными туфли и ушла.

Дождь почти прекратился, но тучи не расходились, заслоняя солнце, и сырой воздух, подгоняемый легким ветром, холодил тело Джин. У нее стало привычкой заходить после работы в "Семь футов". Пожилой бармен, бывший лоцман, запомнил ее и, как завсегдатаю, не спрашивая, подавал кофе и сандвич.

– Погодка!
– приветствовал он Джин.
– Промокли?

– Немного.

– Советую выпить чего-нибудь покрепче. Рюмку бренди?
– уточнил он, вопросительно глядя на Джин.
– С горячим кофе будет как раз!

Джин не отказалась. Она сперва съела сандвич, чтобы не опьянеть. Вылила бренди в кофе и выпила залпом. В груди стало тепло, горячая волна разошлась по телу, ударила в голову. Джин попросила еще сандвич.

– Подействовало?
– Бармен улыбнулся.
– Это здорово согревает, проверено!

Кроме Джин в зале было еще несколько ранних посетителей, моряков и рабочих. Но с тех пор, как они с Риччи расстались, Джин больше не видела его ни в ресторане, ни в городе.

Дома она залезла в постель и сразу" уснула. Она всегда после работы добирала ту порцию сна, что не успела доспать ночью. Сквозь сон слышала, как ходит из комнаты в кухню вернувшаяся с хлебозавода Агата. Потом донеслись голоса: к Агате пришли гости. Джин хотела спросить, продолжает ли идти дождь, но не могла заставить себя проснуться. Ей было жарко. Она отбрасывала одеяло - становилось холодно, и она снова укрывалась.