Чтение онлайн

– Но мы же даем! Она сейчас получит.

– Судя по всему, ей надо больше.

– Сколько?

Джек пожал плечами.

– Так спроси!

Джек вернулся к Джин:

– Сколько?

– Двадцать.

– Тысяч?!

– Я отработаю.

Он внимательно оглядел ее.

– Можно узнать, для чего?

– Отец должен заплатить в банк, иначе заберут ферму. У нас засуха.

– Понятно. А если бы тебя не взяли сюда?

"Я бы вышла за Плейса…"

Джин молчала.

– Ладно, - сказал Джек.
– Подожди.

Он снова подошел к режиссеру.

– Ну, что там стряслось?
– спросил режиссер.

– У нее отец банкрот. Могут забрать ферму.

– Сколько?

– Двадцать тысяч.

Режиссер присвистнул.

– У этой новенькой губа не дура. А что она потребует, когда станет знаменитостью?

– Она, по-твоему, станет?..

– Все в руках Божьих… Но в ней что-то есть.

– Что ей сказать?

– Получит половину. И пусть послезавтра не забудет приехать на съемку…

Помощник режиссера кивнул и вернулся к Джин.

– Спускайся на второй этаж. Получишь десять тысяч. Ты помнишь, когда съемка?

– Послезавтра.

– Верно. А где, помнишь?

– У меня хорошая память.

– Это похвально.

Она получила десять тысяч долларов и отослала их отцу. Потом села на поезд…

Первой она навестила Бекки. Та собиралась снова лечь в больницу. Она чувствовала себя лучше, но врачи настаивали еще на одном курсе лечения Идти в больницу Бекки не хотелось, и она пребывала в грустном настроении.

– Бекки, я получила десять тысяч!

Когда Джин посетила идея попросить деньги у Питера Скотта, Бекки не верила, что тот согласится расстаться с двадцатью или хотя бы с десятью тысячами долларов. Сандра рассказывала, что из всех знаменитостей, останавливающихся в отеле, Скотт самый скупой. Поэтому удача Джин поразила ее:

– Он дал!

– Он?.. Скотт даже не видел меня! Я буду сниматься в кино!
– выпалила Джин.

Бекки опустилась на стул:

– Он решил снять тебя?

– Я же сказала, я не видела его. Это другой режиссер.

Джин рассказала о том, что произошло.

– Значит, ты уедешь?
– спросила Бекки.

– Конечно! Съемки начнутся послезавтра.

– А потом вернешься?

Вернуться к Агате? К мистеру Плейсу? Жить отдельно от Линды? Этого Джин не думала делать ни после этих съемок, ни потом - никогда! Уж лучше сказать матери правду. Или придумать, что она развелась и решила жить с дочкой на родительской ферме…

– После съемок будут другие съемки, - уверенно сказала Джин.
– Я им понравилась.

Конечно, думала Бекки, Джин не может не понравиться. Ее будут снимать. А я останусь совсем одна.

– Я опять ложусь в больницу, - сообщила она.

– Когда выздоровеешь, приедешь ко мне!

Бекки промолчала. Она понимала, что Джин уезжает навсегда. В собственное будущее Бекки заглядывать не любила.

– Ты попрощаешься с мистером Плейсом?
– спросила она.

– Я пошлю ему письмо. Напишу, что не могу выйти за него, не любя, и что он как порядочный человек должен одобрить мое решение и мою честную откровенность.

Мысль о письме понравилась Джин. Она так и поступит. Это лучше, чем стоять перед мистером Плейсом и чувствовать себя виноватой. Да и ему лучше прочитать в письме, чем услышать сказанные прямо в глаза слова: "Я вас не люблю".

Встретив случайно миссис Гастингс, Джин на ее вопрос, довольна ли она новой работой, ответила, что уволилась окончательно. Хозяйка кондитерской по-своему истолковала новость: будущей жене управляющего не обязательно работать.

– Желаю удачи!
– напутствовала она.
– Я была вами довольна.

Агата, увидев, что Джин складывает вещи, поинтересовалась:

– Далеко собралась?

– Я уезжаю.

– Это куда ж?

– Куда повезут. За квартиру я, по-моему, не должна?

– Не должна. А куда тебя повезут, если не секрет?

– Я в самом деле не знаю. Спасибо тебе за все.

Больше прощаться было не с кем. Джин надела на плечо сумку и ушла…

"Бекки! Ты обещала ухаживать за моими детьми. Если не передумала - приезжай! Ты, наверно, знаешь, что я снимаюсь в кино, а может быть, видела фильмы, где я играю. Теперь у меня собственная квартира. Я забираю к себе Линду. Приезжай, Бекки! Деньги на дорогу посылаю. Сообщи, когда приедешь.

Твоя верная подруга Джин".

Бекки следила за сестрой, читавшей письмо Джин. Сандра сложила листок и заглянула в конверт:

– А деньги где?

– Там было пятьсот долларов. Я спрятала.

– И ты помчишься к ней?

Бекки кивнула.

– Думаешь, она такая, как была?
– Сандра не сдавалась.
– Я нагляделась на знаменитостей! Капризные, высокомерные. На нас смотрят вот так!
– Сандра презрительно скривила губы и уставилась в пол.
– Будет с утра до ночи тобой помыкать. А если что-нибудь случится с ребенком, она тебя со свету сживет!

– Ты против того, чтобы я ехала?

– Сама решай. Мое дело предупредить.

– Если будет плохо, я вернусь. А здесь, Сандра… - Бекки обвела глазами комнату: конечно, своя, никто не командует, делай что хочешь. Но всю жизнь одна! Ничего, кроме этой комнаты и больничной палаты!
– Здесь, Сандра, мне уже невмоготу.

Сандра понимала, что отговаривать сестру бесполезно. Пожалуй, она и сама попыталась бы.

– Пошли ей телеграмму, пусть встретит.

Бекки послала телеграмму. Она приехала на тот самый вокзал, куда когда-то прибыла Джин в надежде, что Скотт одолжит ей двадцать тысяч долларов. Пассажиры успели разойтись. Смеркалось, и Бекки стояла в одиночестве у фонаря, чтобы ее легче было заметить. Сумкурюкзак, свой единственный багаж, она поставила у ног.

К ней подошел мужчина в кепке и кожаной куртке-безрукавке: