Чтение онлайн

Согласно разработанной системе оповещения по сигналу тревоги сотрудники десятков министерств спускались в подвалы. Данные мероприятия не раз доказали свою эффективность во время крупных авианалетов. Однако нередко были случаи, когда после сигнала тревоги в небе над Лондоном не появлялось ни одного самолета противника и эвакуация проводилась фактически вхолостую, что негативно сказывалось на работе многих министерств и ведомств.

Ознакомившись с ситуацией, Черчилль решил модернизировать существующую систему оповещения. «Я предложил ввести еще одну степень — „внимание“, которая должна была начинаться по сигналу сирены, в отличие от степени „тревога“, которая должна была объявляться, когда наблюдатели на крышах, или, как их называли, „Джим крау“, сообщали о „неминуемой угрозе“, — объяснял он. — Последнее должно было означать, что противник фактически над головой или где-то поблизости. В соответствии с этим были разработаны и новые планы» [391] .

1 сентября 1940 года Черчилль подготовил документ «Предупреждения о воздушных налетах и меры предосторожности», который передал министру внутренних дел и другим заинтересованным лицам. В частности, он указал:

«Мы не можем позволить крупным районам страны оставаться в состоянии неработоспособности в течение многих часов каждый день и в состоянии паники каждую ночь. Мы не должны позволять противнику мешать нашим военным усилиям путем остановок работы на заводах, которые он не смог уничтожить.

Поэтому следует ввести новую систему оповещения:

— „внимание“,

— „тревога“,

— „отбой“.

Сигнал „внимание“ не должен нарушать нормальную жизнь. Люди, не занятые на государственной службе, могут, если пожелают, направляться в убежище или отправлять своих детей в безопасное место.

Служба наблюдения должна быть создана на всех выполняющих военные заказы заводах, и она должна вступать в действие, как только подан сигнал „внимание“. Служба наблюдения будет иметь необходимые полномочия объявлять на данном заводе или в данном учреждении „тревогу“.

Сигнал „тревога“, который подается с помощью сирены, — это прямой приказ „идти в укрытие“, и по этому сигналу весь персонал противовоздушной обороны должен занять свои посты.

Сигнал „отбой“ может подаваться, как и теперь. Он будет возвещать об окончании периода „тревоги“».

Также Черчилль определил, какие различия в системе оповещения должны быть сделаны для разных районов страны [392] .

Внедрение новой системы оповещения позволило значительно увеличить производительность британских заводов и правительственных учреждений. При этом, по словам британского премьера, «несмотря на непрерывные предупреждения и тревоги, едва ли хоть одно учреждение было повреждено в дневное время, когда они были заполнены народом, и едва ли были хоть какие-то потери в людях» [393] .

Устанавливая и меняя стандарты, проводя основные и немедленные корректирующие действия, Черчилль никогда не забывал, что все эти инструменты контроля — лишь средства для достижения главной цели: решения поставленных задач.

В августе 1940 года он написал очень характерное письмо министру военно-воздушных сил Арчибальду Синклеру, когда в ходе проверки столкнулся с неэффективным использованием эскадрилий связи:

«Мой дорогой Арчи. Я чувствую себя подавленным после прочтения ответов, которые ты мне предоставил. Я не могу не заметить, что ты пытаешься оправдать использование эскадрилий связи, в то время как мы ведем тяжелые бои. Доминантой для тебя должна стать СИЛА В БОЮ. Все должно быть направлено именно на это, отбросив тыловые удобства и локальные интересы» [394] .

Далее Черчилль перечислил, какие действия следует предпринять для повышения эффективности использования имеющихся в распоряжении Синклера обученных летчиков. Однако все эти шаги должны были предприниматься с оглядкой на главный результат — повышение боеспособности Королевских ВВС. И здесь вовремя проведенный контроль с выявлением отклонений и предложением корректирующих действий — это всего лишь средство для достижения основной цели.

Просматривая многочисленные письменные указания, которые Черчилль постоянно давал своим подчиненным, обращает на себя внимание, что при осуществлении контроля британский политик очень внимательно следил за тем, чтобы ему вовремя предоставляли необходимую информацию.

Например: «Я поражен тем, что ничего не доложили о возникших трудностях. Мы могли бы обратиться за квалифицированными кадрами в Министерство труда или, если у них этих кадров нет, приступить к их ускоренному обучению. Я шокирован тем, что за шесть месяцев беспомощные телеграммы оказались единственным, что мы можем сейчас предоставить» [395] .

Или: «Прошу докладывать мне ежедневно о малейших приготовлениях противника для проведения налетов или вторжения в нашу страну. Сегодня доложите мне вечером и дальше — каждый день до особого распоряжения» [396] .

Черчилль отлично понимал, что контроль может быть эффективен только в том случае, если необходимая информация своевременно доводится до нужного человека. Именно поэтому он не только требовал от своих подчиненных информировать его о ходе выполнения того или иного плана, но и сам старался держать руководство (как правило, это был либо премьер-министр, либо кабинет министров) в курсе основных дел и возникших проблем.

О своей работе на посту военно-морского министра Черчилль писал: «Каждый день я докладывал на заседании кабинета о делах в Адмиралтействе». Или: «Я сообщал о британских торговых судах, потопленных немецкими подводными лодками» [397] .

Кроме того, британский политик всегда обращал внимание на то, чтобы предоставляемая ему информация была не только своевременной, но и актуальной. Любой процесс генерирует огромные объемы информации, большая часть из которых может запутать управленческий персонал при оценке ситуации. По этой причине при проведении контроля Черчилль настойчиво просил предоставлять ему только ключевые сведения:

«Все важные военные, военно-воздушные и военно-морские телеграммы должны быть переданы в Министерство обороны, просмотрены штатом генерала Исмея, и все, что представляют интерес или первостепенную важность, отложены для меня» [398] .