Чтение онлайн

«Просматривая сообщения и письма, которые выходили в свет за подписью премьер-министра, я часто думаю, насколько трудно будет историкам определить, где „настоящий Черчилль“, а где „его школа“. За эти годы мы, секретари, все научились очень хорошо имитировать его эпистолярный стиль. Все речи Уинстона и большинство его записок написаны им лично, чего нельзя сказать о письмах и телеграммах» [575] .

Официальный биограф Уинстона Черчилля сэр Мартин Гилберт, проведший не один день в архивах, замечает по этому поводу:

«Просматривая свою корреспонденцию, Черчилль часто давал указания о том, наброски ответов к каким письмам ему необходимо подготовить. Его собственные архивы и государственный архив содержат много таких набросков и переписку относительно их содержания. Некоторые из набросков представлены в нескольких вариантах. Также в архивах имеется множество заметок и инструкций самого Черчилля, в которых он описывал, что должен содержать тот или иной набросок» [576] .

Следуя примеру Черчилля и культивируя доверительные отношения, современные менеджеры могут создать надежные личные аппараты, которые не только облегчат жизнь своим боссам, но и повысят эффективность управленческого процесса.

Выше уже упоминалось, что в 1911 году, когда Уинстон Черчилль приступил к формированию военно-морского штаба, его инициатива вызвала множество нареканий в Адмиралтействе. На самом деле в столь негативной реакции не было ничего необычного. Конфликт между линейными и штабными специалистами уже заложен в самом факте создания административного аппарата. Нередки случаи, когда административный штат раздувается до немыслимых размеров. Не неся непосредственной ответственности за производственный процесс, они стягивают на себя большую часть ресурсов, чем вызывают неприязнь и недоверие со стороны линейных коллег.

Аналогичная ситуация произошла и с военно-морским штабом. Адмиралы боялись, что, благородная по замыслу, на практике идея создания штаба приведет к формированию подразделения элитных офицеров. На флоте опасались, что, будучи полностью оторванным от военных действий и занимаясь исключительно вопросами планирования, штаб станет навязывать свои теоретические разработки боевым капитанам, а это неминуемо приведет к возникновению споров и конфликтных ситуаций.

Черчилль разделял эти опасения. Он прекрасно понимал, что создание нового ведомства с консультативными функциями может привести к возникновению серьезных трений и вместо того, чтобы улучшить процесс ведения боевых действий, наоборот, создаст лишь дополнительные трудности.

Для того чтобы успокоить боевых офицеров, Черчилль сразу дал понять, что формирование штаба нисколько не умалит их полномочий. «Война на море одновременно и проще и жестче, чем война на суше, — подчеркивал он. — Командиры эскадр и прочая исполнительная власть на флоте оказывают гораздо более прямое и личное воздействие на своих подопечных, чем генералитет сухопутных армий. Особенно это заметно в современных условиях. Искусство умело и уверенно управлять огромным флотом в критических ситуациях — важнейшее качество адмирала. Поэтому практические навыки мореплавания, навигации и судовождения ни при каких условиях не должны быть принижены».

По мнению Черчилля, штабные офицеры созданы не для того, чтобы усложнять, а наоборот — чтобы облегчить жизнь своим корабельным коллегам. «Формирование штаба не означает установку новых профессиональных стандартов. Не означает это и путь к продвижению нового класса офицеров. Штаб будет готовить и обучать тех офицеров, которые после своей выдающейся морской службы решат заняться более сложными проблемами, которые их уже ожидают здесь. Штаб позволит проанализировать, развить и найти применение практическому опыту, накопленному в нашем историческом прошлом и в современных событиях. Эти данные будут собраны в одном месте. Они будут служить хорошим подспорьем и дополнительным руководством для всех тех, кто будет в мирное или военное время определять военно-морскую политику нашей страны. Это будет мозговой центр, превосходящий по своему потенциалу способности любого человека, каким бы одаренным и усердным он ни был» [577] .

С проблемой совместимости линейных и штабных полномочий Черчиллю придется еще не раз сталкиваться в своей жизни. Стоя у истоков военно-морского штаба, он, тем не менее, всегда выступал против создания структур с чисто консультативными функциями. В конце августа 1942 года лорд-хранитель печати сэр Стаффорд Криппс предложит Черчиллю сформировать независимый директорат военного планирования. В него должны были войти три высокопоставленных человека, которые наблюдали бы за работой объединенных штабов.

В представлении Криппса:

«Директорат военного планирования должен пристально следить за всей стратегией войны, изучать все будущие операции. На каждом театре войны должен быть единый командующий, обладающий полной властью над всеми военно-морскими, сухопутными и военно-воздушными силами. Эти командующие, при которых будут находиться небольшие объединенные штабы, должны подчиняться непосредственно директорату военного планирования» [578] .

Черчилль оценил это предложение. С точки зрения планирования оно показалось ему «идеальным»: «Новый директорат, занимающийся исключительно планированием и наделенный всеми полномочиями в области руководства и контроля, мог бы действовать свободно. Ему не нужно было бы отвлекаться на повседневные дела, которыми вынуждены заниматься начальники штабов».

Однако, рассмотрев предложение Криппса с позиций общей организации и практического применения, Черчилль пришел к выводу, что оно не будет работать в реальных условиях. «Я считал его необоснованным теоретически и недейственным на практике, — объясняет он. — Основной принцип руководства состоит, по моему мнению, в том, что планы должны формулироваться людьми, обладающими властью и ответственностью для их реализации. Создание директората военного планирования, оторванного от штабов вооруженных сил, несущих ответственность за действия, было бы порочным в принципе, ибо возникли бы два соперничающих органа — один ответственный, а другой безответственный, но оба имеющие номинально равный статус. Нетрудно предвидеть опасности и антагонизм, порождаемые такой системой. Любой умный человек может составлять планы обеспечения победы в войне, если он не несет ответственности за их реализацию» [579] .

Черчилль предпочитал такие структуры, которые могли не только совещаться, но и были бы способны принимать ответственные решения. Именно поэтому в годы Второй мировой войны он нередко обрушивался с критикой на Министерство иностранных дел, ставя его сотрудникам в упрек чрезмерную суетливость и неспособность прийти к окончательным решениям. Личный секретарь главы Форин-офиса Пирсон Диксон записал однажды по этому поводу в своем дневнике:

«Премьер-министр очень недоволен МИДом, хотя и не совсем последователен в своей критике. С одной стороны, он обвиняет нас в том, что мы очень деятельны, нарушая известную максиму Талейрана „Surtout pas trop de z`ele“ [580] . Но также он обвиняет нас в незавершенности. По его словам: „Если попросить Форин-офис составить бумагу по какому-нибудь вопросу, посмотрите на нечетные пункты их записки — одно мнение, посмотрите на четные — совершенно другое. А самое главное, никаких практических действий“» [581] .