Чтение онлайн

— Манез? — переспросила баба Таня. — А на кой он мне?

— Как на кой? — удивилась Наташка. — Хошь — в салат добавляй, или в суп. А хошь — на хлеб мажь!

— Да ну, — отмахнулась баба Таня. — Баловство! Давай-ка знаешь, что? Я тебе яичков дам, а ты Петьку своего попроси мне двор почистить.

— Это запросто! — обрадовалась Наташка. — Сегодня вечером и отправлю его — нечего на диване валяться! А то придёт с работы, ляжет пузом кверху и смотрит телевизор, как городской! Я, говорит, устал и имею право! Это где видано такое?

— Ну, пошли в дом, — сказала баба Таня. — Яички-то там!

Шаркая подшитыми резиной валенками, она побрела к дому. Поднялась на крыльцо, опять запнувшись о проклятую доску. Вот дырявая голова! Сколько раз себе говорила — попроси Фёдора Игнатьевича прибить доску!

— Наташка! Петька твой доску приколотить может?

— Конечно! — удивилась Наташка. — Он же мужик!

— Попроси — пусть прибьёт мне эту половицу на крыльце! А то запнусь и гробанусь насмерть!

Баба Таня с усилием отворила забухшую от мороза дверь. Дверь недовольно скрипнула, задевая порог.

— Слышала, что творится-то, баб Таня? — спросила Наташка.

— А что?

— Председатель, Фёдор Игнатьич, новый дом строит!

— А чего ему не строить? У него, говорят, сын в городе развёлся и любовницу завёл. А квартиру жене оставил. Вот Фёдор Игнатьич для сына дом и строит.

— Неужели приедет? — изумлённо спросила Наташка. — Из города?

— Кто?

— Любовница!

— Непременно приедет! — убеждённо сказала баба Таня, проходя на кухню. — Люди болтать не станут. Ты миску-то взяла под яички? Или что у тебя?

— Вот!

Наташка протянула эмалированную миску.

Баба Таня стала перекладывать в неё яйца из корзинки.

— А ты от кого слышала? — нетерпеливо спросила Наташка. — Про любовницу?

— Да от всех. Ко мне за яичками-то многие ходят. У меня яички хорошие, крупные.

— Это правда! Яички у тебя — заглядение! И тесто на них пышное, мягкое! Значит, любовница? А я думаю — к чему Фёдору Игнатьевичу новый дом? Они с Марьей Антоновной и в старом хорошо живут. Ладно, побегу я, баб Таня! Делов много!

— Миску верни, не забудь!

Гостья выскочила на улицу, и тут чёртов петух подкараулил момент и, хлопая крыльями, вспорхнул ей на голову!

— Пошёл прочь! — закричала Наташка, опасаясь уронить миску. Найда, громко лая, рванулась с цепи. Петух с победным «кукареку» спрыгнул на землю и побежал за угол дома — прятаться.

— У-у-у, шальной!

Наташка пригрозила петуху кулаком.

Проходя мимо нового дома, Наташка ревниво оглядела его. Дом был хорош — хоть и небольшой, в три окна, но ладный и красивый. Крутая крыша покрыта шифером. И стоял он в хорошем месте — недалеко от магазина, почти на самой центральной улице.

Вечером Наташка отправила мужа к бабе Тане на уборку снега. А сама забежала к Катерине Худояровой — выпить чайку по-соседски, и поделиться новостями.

Степан Владимирович отдыхал в комнате. В последнее время он всё больше хлопотал по дому, только изредка позволяя себе ненадолго присесть. Но к вечеру уставал, ноги не держали.

Помог Трифон, который убедил старика, что это нормально. После разговора с доктором Степан Владимирович без споров ложился вечером в постель, хоть спал мало, как многие старики.

— Слыхала, что люди говорят? — спросила Наташка Катерину, которая разливала чай. — Фёдор Игнатьич для любовницы сына дом строит.

— Брешут, — сурово ответила Катерина, — а ты повторяешь.

— И я думаю, брешут, — подхватила Наташка, раскалывая щипчиками сахар. — Стал бы Фёдор Игнатьич для какой-то девки дом городить! Она ему даже не невестка. Да и сын его сюда из города не поедет. Чего ему тут делать?

Наташка торжествующе взглянула на Катерину, сунула за щёку кусок сахара и блаженно зажмурилась. Затем сделала большой глоток чая.

— А я знаю, в чём тут дело! — загадочно сказала она.

Катерина мрачно смотрела на Наташку.

— Ну, и в чём?

Наслаждаясь вниманием, Наташка не спешила. Она отпила ещё чаю и аккуратно поставила чашку.

— Что-то Фёдор Игнатьевич во Мгу зачастил, — хитро улыбаясь, сказала она. — Раньше годами не ездил, а только на этой неделе — два раза! К кому он ездит, спрашивается?

— Ну, и к кому? — не выдержала Катерина.

— Ну, ясно же!

Наталья с жалостью посмотрела на недогадливую подругу.

— Бабу он завёл. А теперь устал ездить, и хочет её сюда перевезти.

— Да брось, Наташка!

Катерина недоверчиво нахмурилась. Такое бесстыдное коварство не укладывалось в её голове.

Не то, чтобы Катерина близко зналась с Марьей Антоновной, женой председателя. Но было по-бабьи жаль её. Надо же, как несчастливо повернулась судьба!

— Ох, треплешь ты, Наташка — сама не знаешь, что, — для порядка сказала Катерина.

Но заноза уже засела в её сердце, и так просто эту занозу было не вытащить.

— Ничего не треплю, — сказала Наташка, раскалывая второй кусок сахара.

— Ты к Марье Антоновне ходила?

— Что я, дура?

Наташка покрутила пальцем у виска.

— Кто ж с такими вестями к женщине пойдёт?

— Мы пойдём, — твёрдо сказала Катерина. — А нечего ему из хорошей бабы дуру делать!

— Я не пойду!

Наташка замотала головой.

— Тогда я одна, — согласилась Катерина. — Но если Марья Антоновна спросит, откуда я узнала — я прямо про тебя скажу.

Катерина накинула платок и фуфайку. Хотела надеть сапожки, но передумала и сунула ноги в привычные валенки. Не в гости идёт, по делу.

Заглянула в комнату, проведать тестя.

Старик лежал, неподвижно глядя в потолок.

— Я уйду ненадолго, — сказала Катерина. — Ничего?

— Ничего, — помолчав, ответил старик.

Говорил он немного, но Катерина и этому была рада. Всё лето старик пролежал молча. Она уж и деньги на похороны скопила потихоньку. Но, слава богу, обошлось.

— Может, телевизор включить?

— Не надо. Так полежу.

Катерина подоткнула старику одеяло, вышла из комнаты и кивнула Наташке: