Чтение онлайн

— Какие друзья? — недоумённо спросила Катя.

Затем поняла и рассмеялась.

— Ты про Кирилла со Славкой? Нет, они остались в Ленинграде. А ко мне так и не подходят, даже не смотрят в мою сторону.

— Спасибо, Владимир Вениаминович, что помогли тогда, — сказал я Беглову.

— Да не за что, Андрей Иваныч, — пророкотал Беглов, улыбаясь в цыганскую бороду. — Ну, идёмте в машину! А то этот проклятый чемодан мне все руки оттянул.

С этими словами Владимир Вениаминович переложил чемодан из правой руки в левую.

— А знаете, что? — сказала Катя, когда мы выехали из города. — Заходите завтра вечером к нам на чай! Я блинов напеку с вареньем!

— С удовольствием, — ответил Беглов.

В Черёмуховку мы въехали около полуночи. Окна домов давно были тёмными, горели только фонари вдоль центральной улицы. Да в новом доме светились окна. А возле калитки я увидел свежие следы грузовика и председательского «Газика».

— Значит, у Фёдора Игнатьевича получилось уговорить Танину бабушку перебраться в Черёмуховку. До чего, всё-таки, он молодец!

У Фёдора Игнатьевича тоже горела одинокая лампочка над входной дверью. Я подумал, что надо бы и мне сделать такую. Не каждая ночь зимой бывает лунной, а егерю часто приходится возвращаться домой затемно.

Я помог Владимиру Вениаминовичу донести чемодан до крыльца. Фёдор Игнатьевич встретил нас в дверях.

— Добрались? Вот и слава богу! Я вам в маленькой комнатке постелил, и ужин на столе. Сейчас перекусим быстренько, и спать! У нас в деревне праздник — не праздник, а поднимаются рано!

— Согласен, — улыбаясь, пробасил Беглов, не стану греха таить — вымотался за день.

— Андрей Иваныч! — напомнил ме председатель. — Завтра утром жду вас с Катей в сельсовете!

— Хорошо, Фёдор Игнатьевич! — ответил я. — Спасибо, что привезли Таню!

— Не за что! — отозвался председатель. — Но об этом тоже поговорим.

А потом у нас с Катей был вечер. Пусть короткий, но наш, только для нас двоих!

Был поздний ужин, и бокал красного вина, и искристый снег в жёлтом квадрате света, падавшего из окна кухни. Были долгие разговоры о важных и интересных вещах. И потрескивание остывающей печки, и чёрная тень от шкафа на дощатом полу комнаты. И тепло Катиной щеки на моём плече, и негромкое тиканье настенных часов, которое только подчёркивало глубокую ночную тишину.

Едва касаясь, я погладил Катины волосы и закрыл глаза, слушая её тихое дыхание. Хотелось растянуть этот миг, сделать так, чтобы он никогда не заканчивался.

А рано утром меня разбудил громкий стук. Кто-то так сильно барабанил в оконное стекло, что я испугался — как бы оно не вылетело.

Неужели проспал, и Серёжка уже приехал?

Я выскочил из-под одеяла — босиком на холодный пол. По телу пробежал озноб.

Ночную тишину за окном разрывал дружный собачий лай.

Натягивая штаны, я бросил быстрый взгляд на часы. Шесть утра. Автобус придёт только через полчаса. Ничего не понимаю!

Снова стук. Стекло жалобно зазвенело. Собаки зашлись в новом приступе лая.

Катя открыла сонные глаза.

— Кто там, Андрей?

— Не знаю. Сейчас посмотрю!

Я выбежал в кухню. Не зажигая свет, всмотрелся в темноту за окном и увидел тёмный силуэт на фоне снега.

— Кто там? — крикнул я. — Что случилось?

Что-то длинное и непонятное опять забарабанило в стекло, и женский голос еле слышно прокричал:

— Убили! Ой, убили её совсем!

Сегодня ночью будет ещё одна прода — не пропустите!

Я бросился в сени. Споткнулся о попавшее под ноги ведро, и оно загромыхало по ступенькам. Зимний морозец обжёг голые плечи.

Теперь стучали в дверь.

Да какого чёрта?

Я откинул крючок и толкнул забухшую створку. Собаки, услышав скрип двери, залаяли громче, яростнее.

— Кто здесь?

— Убили!— причитала невысокая фигура, замотанная пуховым платком поверх фуфайки. — Насмерть загрызли, звери!

В руках фигуры была знакомая палка с кривой ручкой.

— Баба Таня, это вы? Что случилось?

— Андрей! — запричитала баба Таня и тяжело качнулась ко мне. — Найдочку мою убили!

Не больше секунды мне потребовалось, чтобы хоть что-то сообразить.

— Так. Заходите в дом!

Я босиком выбежал на снег, подхватил баб Таню под локоть и почти потащил её в дом.

— Осторожно, ступеньки! Не споткнитесь!

Палка глухо стукнула по косяку.

— Ох, погоди! Не могу!

Баба Таня привалилась к стене, тяжело дыша.

— Насилу добежала до тебя! — неровно, с паузами выговорила она.

— Идёмте в дом!

Босые ступни невыносимо жгло холодом.

Я открыл дверь, схватил бабу Таню подмышки и втащил на кухню. Опустил её на стул.

— Сидите!

Катя, уже одетая, стояла в дверях комнаты.

— Что с ней?

— Не знаю. Может, сердце. У неё собаку убили!

— Андрей, мою сумку, быстро!

Я метнулся в комнату, нашёл Катину сумку, которую она так и не успела разобрать с вечера, и быстро вернулся в кухню.

Катя придерживала старушку за плечи.

— Внутри аптечка. Найди в ней нашатырь!

Чтобы не терять времени, я вытряхнул содержимое сумки на пол. Зазвенела мелочь, покатилась под стол помада. Коробочка с тенями упала на пол и раскрылась, выбросив лёгкое облачко фиолетового порошка.

Ага!

Я увидел мягкий футляр на молнии и рисунком красного креста. Он был похож на автомобильную аптечку. Собственно, ею футляр и являлся.

Я расстегнул молнию, и из футляра немедленно выпал ворох блистеров для таблеток. Блистеры не рассыпались только потому, что Катя заранее перетянула их резинкой.

На самом дне футляра я отыскал стеклянный пузырёк с надписью «Нашатырный спирт» и протянул его Кате.

— Вату!

От плотно скатанного рулона я оторвал клочок ваты. Катя быстрым движением открыла пузырёк, щедро капнула из него на вату. По кухне распространился резкий запах нашатыря.

Катя сунула вату под нос бабе Тане.