Чтение онлайн

— Так что у вас случилось? — спросил Валера.

Я рассказал ему про волка.

— Думаешь — тот самый, который на облаве ушёл? — не удивился охотник.

— Да, есть такая мысль. Я слышал, что волк может мстить за волчицу. Но сам с таким не сталкивался.

— Может, не сомневайся! — кивнул Валера. — Лет шесть назад в Сарье вот точно так же было. Обложили флажками волчью стаю. Всех положили — один прибылой ушёл чудом раненый и вожак. Но тот через флажки махнул — видно, стреляный уже был. Прибылого на следующий день добрали по следу. А вожака тропили, но бесполезно — ушёл далеко в чащобу. Ну, и махнули рукой на него.

Валера осторожно разрезал ножом пышный пирог.

— С капустой! — сказал он. — Моя их хорошо печёт! Так вот. Через пару недель вожак снова объявился в Сарье и стал по ночам собак резать. Хотели на него по-новой облаву делать, но он схитрил — дневать уходил чуть ли не за тридцать километров через болото. И не лень ему было каждую ночь приходить. Сам понимаешь — облавой такого пуганого волка брать бесполезно. Лёжка у него не одна. Сегодня ты его здесь высмотришь, а завтра он уже в другом месте залёг.

— Да, это может быть, — расстроенно согласился я.

Мысль о том, что волка не получится взять облавой, не приходила мне в голову.

— А что же делать?

Валера положил нам с Павлом по куску пирога на тарелки.

— Угощайтесь! А в Сарье мужики этого волка на поросёнка взяли. Привязали поросёнка в поле, а сами засели в сарае неподалёку. Волк на поросёнка вышел — тут они его и положили.

— На поросёнка? — переспросил я.

Засаду мы решили устроить в ветхом сарае, который грустно горбился на заснеженном лугу в километре от Черёмуховки.

— Поросёнка посадим в клетку, — азартно втолковывал мне Валера. — Волк до него добраться не успеет. А сами сядем в сарае. Там такие щели между досками — всё видно, и ствол пролезет!

— Железную клетку волк почует, не подойдёт.

— Я деревянную сколочу, из штакетника! И специальной мази у ребят достану, чтобы запах отбить. Только уговор — волчья шкура мне. Идёт? А ты, Андрей, договорись с председателем насчёт поросёнка. Пусть он в совхозе попросит на время. Ночь сегодня будет лунная — стрелять удобно.

— Хорошо.

Я решительно кивнул головой. Но азарт Валеры передался и мне. К тому же, не нужно собирать много людей, отвлекать их от праздника. Мы и вдвоём с Валерой управимся. В крайнем случае, позову ещё Владимира Вениаминовича.

— Ну, вы и выдумщики! — усмехнулся Павел, принимаясь за второй кусок пирога.

— Почему выдумщики? — возмутился Валера. — Старики так всю жизнь волков били, чтобы от деревни отвадить. Давай, Андрей, поезжай к председателю! А я за клетку возьмусь. Достанешь поросёнка — сразу вези ко мне. Одеться надо, как можно теплее, чтобы не замёрзнуть ночью. Фуфайку надеть даже не вздумай — только полушубок. А лучше шубу, длинную, чтобы колени закрывала.

— А стрелять как? Неудобно же.

— Стрелять ты сидя будешь, если вообще доведётся. И упоры под ствол заранее смастерим, чтобы не промахнуться.

— Идём, Паша!

Я поднялся из-за стола.

— Спасибо за угощение!

— На здоровье! — улыбнулась в ответ Галя.

— С ума вы сошли, что ли? — сердито спросил Фёдор Игнатьевич. — Вы же поросёнка заморозите насмерть! Ну, ладно ты, Андрей Иваныч! Ты человек городской. Но Валерка-то должен соображать, чем это кончится. Волк, может, и вовсе не придёт, а поросёнок сдохнет. И придётся вам за него платить. А на следующую ночь что? Снова поросёнка вам подавай?

— А что же делать? — растерянно спросил я.

Мне как-то не пришло в голову, что поросята боятся мороза. Вот уж, действительно — плохо я ещё знаю тонкости деревенской жизни.

— А козу у вас можно достать, Фёдор Игнатьевич?

— Достать-то можно. Только коза тоже холод не любит. Заморозит вымя — и всё, молока не дождёшься.

— Понятно. Хорошо, а если взять козла?

— Упрямый ты!

Фёдор Игнатьевич неодобрительно покачал головой.

— Ну, так с волком что-то делать надо. А облаву так быстро не устроишь, да и будет ли с неё толк?

— Тоже верно.

Фёдор Игнатьевич достал из кармана пачку папирос, покрутил в руках и с досадой сунул обратно.

— Козёл не замёрзнет, конечно. Ну, попробуй! У старухи Кокшеновой есть козёл, старый уже. Она давно жаловалась, что он никому прохода не даёт, бодается. Может, и уступит вам козла на время.

— Спасибо за подсказку, Фёдор Игнатьевич! А как её найти?

— Мой дом помнишь? Ну, а соседний, коричневой краской выкрашен — как раз старухи Кокшеновой. Я ещё приятеля твоего хотел к ней поселить.

— Владимира Вениаминовича? Так он у Кокшеновой будет жить?

— Да нет.

Фёдор Игнатьевич почесал небритую шею.

— Договорились, что у меня останется. Места хватает. А вечером есть, с кем словом перекинуться — всё же, свежий человек. С Марьей-то мы давно уж все разговоры переговорили. Без слов друг друга понимаем.

— Я тогда заодно и к вам зайду — приглашу Владимира Вениаминовича на охоту.

— Зайди. Марье моей передай, что через час подскочу пообедать.

— Хорошо, передам.

— А вы где засаду устраивать собираетесь?

— Да в сарае за деревней. Знаете — на лугу такая старая развалюха.

Фёдор Игнатьевич кивнул.

— Знаю. Там раньше косари обедали, чтобы по домам не ходить, время не терять. Только подгнил уже сарайчик. Смотрите, чтобы крыша вам на головы не свалилась.

— Посмотрим.

— Ну, давай! В два часа собрание в клубе — не забудь. Катю-то куда подевал?

— Так они с Серёжкой в гостях у Тани с бабушкой. Сейчас зайду за ними.

Я оставил машину возле сельсовета. В самом деле — сколько можно раскатывать по деревне? Так не заметишь, как ходить разучишься.

Толкнув новенькую калитку, я вошёл во двор. Он весь был ещё завален остатками строительного мусора — обрезками досок и брёвен, битым кирпичом и кучами земли.

Дверь мне открыла Таня.

— Здравствуйте, Андрей!

— Привет, — улыбнулся я. — Мои ещё у вас?

— У нас.

Таня серьёзно кивнула и посторонилась.

— Проходите!