Чтение онлайн

И ничего другого.

К сожалению, я не помню подробностей, но этим утром я проснулась на краю оргазма, и с переполненным мочевым пузырем. Иногда, когда я слишком долго валяюсь в постели вместо того, чтобы сходить в туалет, мои сны становятся сексуальными и возбуждающими, и иногда я даже кончаю интенсивно и восхитительно. Но этот сон оставил меня в состоянии желания. Желания чего-то, находящегося вне моей досягаемости.

Когда сонная Дженни появляется в студии, я уже сделала несколько эскизов цветными пастелями, но тут же их отставила.

— Это бесчеловечно, будить так рано, — ворчит она.

— Это всего лишь на 90 минут раньше, чем твоя первая пара, — отвечаю я, вытаскивая тонкие карандаши и мелки.

— Это тоже бесчеловечно. Все должно начинаться после 10:00, — не соглашается она.

Я делаю последние приготовления, потому что никогда не смотрю, как мои модели раздеваются. Я ожидаю, когда они «обнажат все» буквально и фигурально, но только на подиуме, до и после этого они – мои друзья и знакомые, неприкосновенность частной жизни которых я ценю и уважаю.

— Какой ты хочешь видеть меня сегодня? — спрашивает Дженни с нерешительным энтузиазмом.

— Убитой горем.

Она кивает, осмысливая мою просьбу. Дженни посещает курсы актерского мастерства, и уже сыграла несколько ролей в нашем студенческом театре, поэтому она – одна из немногих моделей, которым я плачу, а не выторговываю часы, как с Руби и Джонатоном или, иногда, покупаю пиво для парней.

Я добавляю:

— Убитой горем, как если бы тебя бросил парень сразу после секса.

— Блин. Ты прям описываешь мою жизнь в прошлые выходные.

Я смеюсь, зная, что она не обидится. Дженни – тот тип людей, которые живут, любят и играют на грани. Уверена, она неплохо учится, но ровно настолько, чтобы ее не отчислили. Она – та, кого я называю «шлюхой опыта»; она не может найти то, что ей действительно интересно. Мне жаль, что я не могу быть такой же смелой и открытой новым ощущениям, как Дженни; моя жизнь могла бы быть более захватывающей в реальности, а не в моих картинах. Дженни могла разбить себе сердце в прошлые выходные и влюбиться в следующие, у меня же была единственная любовь — живопись. Не то, чтобы я была отшельницей, у меня есть друзья и время от времени я встречаюсь с парнями. Мы весело проводим время, а некоторые из них, иногда, вдохновляют меня на новые картины. Но это бывает редко. Мне нравится секс, и я очень люблю хороший секс. Но это случается еще реже.

Когда я смотрю, как Дженни располагается на диване, то думаю о том, что у нее есть хороший секс и всегда, даже не смотря на то, что мы все пользуемся одними и теми же парнями из колледжа. Она похожа на шеф-повара, который из плохих продуктов может сделать изысканное блюдо. Так что, если Дженни взялась за дело, то секс обязательно будет хорошим.

Мой карандаш летает по листу, я пытаюсь запечатлеть как можно больше деталей: обиженное выражение лица, положение тела на диване, поза, полная стыда и горя, — это то, что мне нужно, и Дженни здорово передает это. Я почти закончила эскиз, когда будильник на моем телефоне сообщил, что наше время истекло.

Дженни заворачивается в одеяло, на котором лежала, и подходит посмотреть, что получилось.

— Ничего себе, Ава. Это великолепно. Ты понимаешь меня лучше, чем я сама.

— Я почти получила то, что хотела. Ты сможешь прийти в четверг, в это же время?

Она стонет.

— Только если ты принесешь кофе.

— Без проблем!

Я начинаю собирать свои вещи, пока она одевается.

— Пару новичков начали посещать курсы в этом году, — сообщает она. — Держу пари, они согласятся позировать тебе за пиво.

Она подходит ко мне. На ней тренировочные штаны и обтягивающая сиреневая майка, которая не скрывает ее выступающие соски.

— У них большие тела, — добавляет она, словно убеждая меня.

— Ты уже видела их голыми? — полушутя спрашиваю я, и она отвечает с лукавой улыбкой:

— О, да. Оба парня горячие.

Я всматриваюсь в ее удовлетворенную улыбку.

— Оба в одно и то же время?

— Как ты догадалась? —хихикает она.

Я смеюсь немного нервно. Знаю, что она непостоянна, но не понимаю, как можно так экспериментировать.

— Похоже на ваших курсах хватает острых ощущений.

— Мне кажется, что ты эти ощущения получаешь здесь, смотря целый день на обнаженные тела.

Смотреть – это одно, но большая часть моего творческого процесса — соло.

— Но и такой секс тоже может быть классным, — говорит она ободряюще.

— Я не совсем это имела в виду, Дженни.

— Не все художники так серьезно относятся к своей работе, как ты.

— Возможно, — вздыхаю я.

Бывает, некоторые студенты отвлекаются во время работы, но не я. Хотя иногда бывает трудно не отвлекаться, когда позируют парни. Они не относятся к этому серьезно (особенно, когда позируют за пиво). Некоторые, раздеваясь, думают, что это прелюдия к чему-то большему.

Даже Джонатан оказался на грани эрекции, когда в последний раз позировал мне. Он был немного смущен, но моя невозмутимость успокоила его. У меня строгие правила – я не смешиваю работу и удовольствие. Возможно, Руби считает меня одержимой, но я знаю, что это поможет мне однажды в нью-йоркской галерее.

Дженни берет свою спортивную сумку.

— До четверга, Ава. Я люблю кофе со сливками и тремя ложками сахара.

Она подмигивает и выходит из комнаты.

Глава 7

Из студии я иду через главную аллею кампуса, чтобы занести художественные принадлежности в общежитие перед первой парой «Истории средневекового искусства». Курс читает доктор Тенненбаум. Я прослушала все лекции, что он вел, начиная с «Введения в Историю искусств» в первый год обучения. Он был первым профессором, который оценил мой талант, рассказал мне о конкурсе «Мона Лиза» в «Мике», и поощрял и поддерживал меня. Ему около пятидесяти, он солидный, респектабельный мужчина, чье любимое времяпрепровождение — бродить по картинным галереям и выглядеть таинственным. Если бы я захотела выйти замуж, то он вполне бы мог стать моим мужем. Мама думает, что мое замужество произойдет вскоре после того, как я выучусь. Она еще не знает о моих планах относительно Нью-Йорка. Я собираюсь рассказать о них, когда приеду домой на День благодарения.

Когда я иду к аудитории, то слышу, что кто-то зовет меня. Я оглядываюсь, но никого не вижу, хотя голос кажется знакомым.

— Ава, здесь!

Я замечаю движения в окне корпуса английского отделения и в тот же миг чувствую еле ощутимый запах сигаретного дыма. Щурясь от яркого света, я вижу кого-то на широком подоконнике. Рука, держащая сигарету, лежит на открытом окне.

Логан О'Шэйн — это именно он.

Значит, он действительно знает мое имя.

Я смущенно улыбаюсь и краснею. Он подзывает меня жестом. Я колеблюсь, и он гасит свою сигарету и отбросает ее на несколько метров. Он делает это с небрежной силой и изяществом, от которого мое сердце начинает биться быстрее. Мгновение и он направляется ко мне.