Чтение онлайн

Пора уходить.

Джастин останавливает тебя, перехватывая за запястье.

— Здесь на мили вокруг никого нет, — шепчет он. — У нас есть вся ночь, если пожелаешь.

Если пожелаешь.

А чего хочешь ты?

Больше этого. Еще больше всего этого. Еще поцелуев Джастина, ощущения его щетины и твердой линии нижней челюсти. Чувствовать его мускулы, широкую спину, узкую талию. Его жар, обжигающий тебя. Тяжесть тела, давящую на тебя, нависающую над тобой, заполняющую собой. Теперь он часть тебя, в некотором роде. Его сперма все еще в тебе.

И ты хочешь больше. Гораздо больше. Больше секса. Больше его члена. Больше его самого.

Ты улыбаешься в ответ. А он улыбается тебе. Обхватывает твое лицо и притягивает к себе для нежного поцелуя. Один поцелуй превращается в три, потом в десять. Он осторожно перекатывает вас, прижимая тебя к себе, ваши грудь и бедра покачиваются вместе в едином ритме, пока вы целуетесь, снова и снова, не отрываясь друг от друга. Сверчки по-прежнему стрекочут, совы по-прежнему ухают, а над головой крутятся звезды. Мир продолжает вращаться, несмотря на то, что ты целуешь мужчину в кузове его пикапа, а твоя задница заполнена его спермой.

Ты пересек мост и не погиб.

Ты снова занимаешься любовью с Джастином, на этот раз глядя друг другу в глаза. Он целует тебя, когда кончает, когда снова наполняет твою задницу, а ты едва сдерживаешь крик, запрокидываешь голову и до боли сжимаешь его плечи. Ты желеобразная и бескостная субстанция, когда все заканчивается, но Джастин целует тебя, а ты целуешь его в ответ, на этот раз уже не стесняясь спермы, размазанной по задней части твоих бедер. Джастин хватает одну из твоих ягодиц и держит ее, когда вы обнимаетесь, свернувшись вместе в его грузовике.

— Расскажи мне о себе, — шепчет Джастин, пока вы лежите рядом, глядя на звезды. — Расскажи мне, кто ты. Хочу знать о тебе больше, мой любовник.

Бизнес-класс

Переводчики: Ксения Солнцева, Анастасия Цветочкина

Редактор и финальная вычитка: Ксения Солнцева

Все рейсы отменены.

Окна аэропорта забило снегом. Самолеты, припаркованные у концов телетрапов4, исчезли под футовыми сугробами, а на их крыльях образовались сосульки. Сегодня никто отсюда не улетит.

Никто даже не покинет пределов аэропорта этой ночью. Такси в такую снежную бурю давно перестали циркулировать. Бесконечные вереницы несчастных путешественников начали разбивать лагерь в здании терминала, вытягивая ноги, положив головы на багаж, кутаясь в куртки и пальто, как в одеяла. Измученные дети ныли. Младенцы плакали и вопили.

Раздражающее гудение в очередной раз пронзило мозг, громкоговорители вещали одно и то же: все рейсы отменены, транспортное сообщение с аэропортом отсутствует.

Выпустите меня, блядь, отсюда.

Я находился на последнем отрезке пути домой после недельной деловой поездки, где завоевывал благосклонность своих клиентов. Удалось заключить многомиллионный контракт по продаже, самый крупный из всех, что у меня когда-либо были, и последнюю неделю я провел с руководителями компании, пока моя команда устанавливала наше индивидуальное решение для сетевых и облачных вычислений5 в их штаб-квартире. Неделя ослепительных улыбок и «Никаких проблем, сэр», а еще «Конечно же, мы можем исправить это для вас, сэр», плюс бессонные ночи из-за беспокойства о том, что что-нибудь — да что угодно — пойдет не так с установкой вконец высосали из меня все соки. Утром я натягивал улыбку, проносился по гольфу и коктейлям, а каждый вечер проводил летучку со своими инженерами, после чего сжевывал упаковку препарата от изжоги, запивая водкой, опрокинув перед этим стопку Pepto.

Я уже и так был, мать вашу, на взводе, а еще одна пара колесиков чемодана, проехавшая по моим ногам, грозила вот-вот столкнуть меня с обрыва в пропасть.

Моя команда, разумеется, вылетела накануне. Я остался, чтобы пожать напоследок всем руки, посетить последний праздничный ужин и выпить с клиентами после завершения установки.

— Вам следует вылететь с нами пораньше, — предупредил мой главный инженер. — Из-за ужасной погоды плохое сообщение.

Нет, все будет хорошо. В итоге я всегда оказываюсь в дамках. Взгляните на меня: в свои тридцать два, после этой установки, я сертифицированный магнат-миллионер. И я говорю о наличных, а не только акциях или цифровой валюте. Не биткоин-миллионер. Речь о настоящих деньгах.

У меня все складывается как надо. Всегда. Даже внешность располагающая — застенчивая улыбка и небольшие ямочки на щеках.

Так как же я, черт возьми, очутился здесь? Этот аэропорт словно преддверие Ада. Час назад, пока летел сюда, я выбирал себе новую машину. Что подойдет лучше: «мерседес» или «лексус»? Или «лендровер»?

А теперь? Уверен, мой чемодан несколько минут назад проехался по лужице из использованного подгузника.

Наконец-то. Впереди замаячил «Admirals Club».

Последние десять лет своей жизни я потратил, летая не какими попало, мать их, авиалиниями с не элитным статусом.

Я являлся членом этого клуба, и администратор непременно найдет мне место в отеле. К аэропорту примыкала башня с номерами люкс. Комнаты всегда держались для представителей элиты. Со мной все будет в порядке.

— Мне очень жаль, сэр, — сообщила брюнетка за стойкой. Четкий контур ее губ, накрашенных красной помадой, выглядел идеально ровным. Совершенство, будто на цифровой камере. Сама девушка казалась ненастоящей. Она обладала такой неземной, неописуемой красотой, что я просто не мог отвести взгляд. — Все свободные номера распроданы.

— Вы проверили мой статус? Я… — я отчаянно силился подобрать название своему уровню. Некая вызывающая недоумение комбинация «платиновый», «эксклюзив» и «двойная мировая элита». Высший эшелон, предположительно. Я вновь протянул ей свою визитку.

Она ее не взяла.

— Да, сэр, Ваш статус подтвержден. Вы очень преданный клиент. Мы благодарим Вас за Вашу лояльность. Но мне очень жаль, сэр. Все наши номера забронированы. Это один из самых загруженных аэропортов в мире, да еще и в разгар снежной бури, — девушка улыбнулась, совершенно и бесстрастно. Формально. — У нас закончились номера. Даже для самых ценных клиентов.

Она сохранила тонкую улыбку и самообладание.

Господи, должно быть, она жутко устала. Хотелось заорать. Топнуть испачканным в детской моче ботинком, швырнуть визитку и потребовать сделать несколько звонков, чтобы уладить это. Я же теперь миллионер, вашу мать. Я в состоянии уладить все.

Но девушка просто выполняла свою работу, и выполняла ее хорошо. Брюнетка за стойкой продолжала улыбаться, на что я способен уже не был. Сколько других парней успели сделать то же, что хотелось мне? Кричали, ныли и вели себя, как законченные мудаки? Снежная буря не ее вина. Держу пари, ей хотелось со мной разговаривать не больше, чем мне с ней.