Чтение онлайн

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и оттуда вывалился пожилой мужчина в гвардейской солдатской форме. Плотно прикрыв за собой дверь, он рухнул на стул у стола секретаря и жалобно пробормотал:

— Доносчиком обозвал, велел убираться с глаз вон! Да что же это делается! Он же на моих руках вырос, с трех лет я при нем! Что эта дамочка умудрилась ему сказануть такое! С семи лет таких истерик не было! Тогда отец все-таки смог его убедить, что он не бастард, после слов этой дуры, прости меня Господи, нет у меня для Ее Величества других имен, после слов, что она ему не мать! Два месяца успокаивали.

— Сильвио, старина, Эта дамочка перед тобой сидит и чуть не плачет, а вина не ее, вина чего скрывать, все свои, на Его Величестве! Предупреждал его, что если уж поручаешь мальчишку даме, то ей следует знать все сложности. Нет, не захотел скелеты из шкафа вытаскивать, вот нас ими и завалило. А еще Иоанна дров в костер покинула, чтобы горело посильнее со своими рассуждениями о сексуальной озабоченности. А нам расхлебывать. Давай тебе врача вызовем, на тебе лица нет, пусть в медчасть положат, ручаюсь, как узнает, через пять минут примчится, прощения просить!

— Нет уж, никогда ему голову не дурил и сейчас не буду, пойду вещи собирать, может я действительно, со своей стариковской заботой пересидел на этом месте? На пенсию пора.

Старик вздохнул, и, чуть подшаркивая ногами, вышел вон.

Послушав этот диалог Милана начала догадываться, что в треугольнике «отец — мать — сын» не все так просто, отношения матери и сына оставляют желать лучшего.

— Пойду я, Его Величеству не до меня — тихо сказала она секретарю, намереваясь подняться, но не успела. Дверь в кабинет опять распахнулась, из него выскочил взъерошенный принц, и, слава Богу, не замечая Миланы, которую Ив предусмотрительно загородил собой, спросил у секретаря:

— Сильвио где?

— Пошел вещи собирать, Ваше Высочество! — довольно ехидно сообщил Ив, — вы же его прогнали!

— Он что, серьезно все воспринял?

— А как же иначе, в его возрасте такие вещи только серьезно воспринимаются!

— Эльриан, — раздалось в этот момент из кабинета, — я, кажется, тебя не отпускал!

— Отец, я сейчас, только с Сильвио помирюсь! А то он уходить всерьез надумал! Успокою и вернусь! — С этими словами мальчишка вынесся вон.

Пораженная Милана смотрела на этот новый, третий образ принца. Из кабинета вышел Эвальд собственной персоной.

— А, это вы! — проговорил он, увидев Милану, — заварили мы с вами, баронесса, кашу. Не оправдывайтесь, тут я кругом виноват. Ив, ты прав, надо было все честно вам изложить, и ничего бы не случилось! Пойдемте в мой кабинет, баронесса, придется посвятить вас в неприятные семейные тайны!

Через полчаса, Милана, нервно сжимая руки, подумывала, как сдержаться и не свернуть императрице шею. Теперь была понятна и ее ошибка, и реакция принца, заподозрившего в ней ставленницу своей матери, задумавшей очередную гадость. А еще через минут десять в дверь тихо поскреблись, и после разрешения императора в кабинет вернулся Эльриан. Недовольно бросив взгляд в сторону Миланы, он с видом пай-мальчика уселся на диван и, примерно сложив руки на коленях, всем видом выразил готовность слушать отца дальше.

— Признаюсь, Ри, ты меня очень разочаровал. Я думал, что ты все же считаешь меня в первую очередь честным человеком, потом другом, и, наконец, — отцом. Как ты мог вообразить, что я приму участие в делишках Иоанны! Да еще против тебя?

— А что я должен был думать, если ты ни с того, ни с сего начинаешь меня, так сказать просвещать в интимных вопросах? — принц покосился на Милану.

— Не косись, баронессе Юнни я вынужден был рассказать почти все семейные секреты, что бы ее успокоить. Я сколько раз тебе говорил, учись сдерживать свой нрав. Представь, на переговорах с другой планетой тебе скажут какую-то двусмысленность, не со зла, по незнанию. Ты что, так же вылетишь вон, наговорив собеседнику гадостей, сорвешь переговоры, а потом будешь разбираться? Переговоры-то сорваны.

Принц опустил голову, посидел, а потом поднял и, глядя в глаза отцу, сказал:

— Виноват, не сдержался, просто за все короткое время после возвращения уже такого наслушался!

— Вот, а теперь думай, с того, или с сего, я решил принять такие меры. Что, тебя никто и никогда, как ты выразился, в «интимных вопросах» не просвещал? Не пытался?

Юноша покраснел и отвел глаза.

— Нет, ты отвечай, и нечего на Милану коситься. Я ее должности не лишал, а для лучшего исполнения долга ей надо знать все подробности, что бы не вышло опять конфуза. Поэтому ты сейчас нам, честно, все выложишь. Считай, что мы доктора, а ты пациент.

Начинай, это приказ.

Эльриан опустил голову, кончики ушей у него горели красным, но он собрался и начал:

— Перед годовыми экзаменами, парни, приятели Фреда, решили отметить окончание года, скинулись, сняли на выходной квартиру и пригласили проституток, что бы, так сказать «стать мужчинами». Отказались Остин, Мотт и я. Остин заявил, что влюблен и не станет изменять возлюбленной, у Мотта банально не было денег, а мне просто стало противно пользоваться женщиной, у которой по нескольку раз в день бывают разные мужчины. Но, видимо, доходчиво объяснить я свою брезгливость не смог. Надо мной стали смеяться, намекать, что у меня другие вкусы. Пришлось вызвать парочку на дуэль, не помогло, тогда просто сломал одному нос, другому выбил зуб, а третий заработал перелом руки и сотрясение мозга, ну, я и загремел в карцер, на экзамены водили оттуда, тебе Сильвио наябедничал. А кто мамаше сообщил, так и не выяснил. Приехал сюда, а тут Иоанна с гадостями, и ты с порога со своей просветительской миссией. Вот и вообразил себе, черт его знает что. А как баронесса упомянула Иоанну, сорвался. Согласись, повод был. Баронесса, — принц, наконец, бросил взгляд на Милану, — прошу прощения за несдержанность.

— Молодец, во всем молодец, и что сдерживаться не стал, дал отпор малолетним придуркам, и что прощения у Миланы попросил. А теперь сообрази, почему я так сразу начал решать твои интимные вопросы. От тебя не отстанут. Задразнят, напоят какой-нибудь гадостью и подсунут очередную жрицу любви, не факт, что здоровую, или кого еще похуже, а потом заснимут и выложат в Галанет. Оно тебе надо? Теперь о Милане. Она молодая вдова. С двумя дочерьми. Соображаешь, что произошло?

— Майорат! — сообразил принц.

— Точно! Если честно, я, конечно, воспользовался ее безвыходным положением, каюсь, но с другой стороны, просто назначить ее в штат дворца — вызвать гору сплетен, подставить ее под удар Иоанны, которая домыслит кучу гадостей. А тут так все хорошо получается. Она — официальная фаворитка принца, чересчур навязчивые кавалеры отпадают. Для тебя тоже плюсы, у тебя, в отличие от твоих недоумков, постоянная, опытная любовница, пусть завидуют. Побудете какое-то время вместе, потом подберем Милане мужа посимпатичнее. Все устроены. Я понятно объяснил?

— Интересно, почему я, а не Дар, или Стеф?

— Потому, что иметь в любовниках 15-летнего юношу не так зазорно, как взрослого, женатого мужчину, или будущего служителя церкви. А я, зная твою ситуацию, двух зайцев убиваю одним выстрелом.

С этой точки зрения Милана на свою судьбу не смотрела. В изложении императора все казалось логично и своевременно. Можно пережить. И было откровенно жаль лишенного материнской любви и заботы мальчишку, которого к тому же из-за ерунды начали травить однокашники, как бы не с подачи той самой мамаши, которая не смогла простить сыну, что он родился не девочкой!