Чтение онлайн

Я опускаюсь перед ней на колени, как благоговейный слуга, и прижимаюсь щекой к её животу. Я уже слышу, как мое семя сливается с ее яйцеклеткой и образует новую жизнь. Ее чрево освящено моей спермой… как и все ее тело. Господи, как же ей повезло…

— Папочка здесь, доченька, — говорю я ласково, гладя её по бёдрам. — Здесь… ты подаришь мне малыша. Нашего общего сыночка. Представляешь? Прямо здесь, в этом доме родится еще один Мерсер…

Мне нравится эта мысль — что я одновременно и отец, и муж. Это так... естественно. Так правильно.

— Ты моя лучшая жена, — бормочу я, целуя её живот. — Лучшая дочь. Самая послушная..

— Малышка, ты же… Ты же помнишь как мы играли в папу и дочку, да? Ты же помнишь? — спрашиваю я, проводя языком по шраму. — Ты тогда так мило плакала...

Она беззвучно рыдает, и каждая её слеза — как музыка. Я поднимаюсь и снова целую её, по-отечески нежно, но с намёком на супружескую страсть.

— Не плачь, доченька, — шепчу я.

Муж… сейчас позаботится о тебе. Папочка сделает всё как лучше, папочка знает, как лучше для тебя, свет очей моих.

Мои руки блуждают по её телу — то с отеческой нежностью, то с супружеской ревностью. О, боже…. Мой член в штанах просто разрывается, особенно от осознания, что внутри нее мой ребенок… Я уже представляю, как она будет рожать на моем диване, держать меня за руку и молить, чтобы я трахнул ее во время родов. Как она будет прекрасно выглядеть, пока из одной груди будет кормить моего сына, а к другой прижмусь я и она будет тихо стонать, всхлипывая от счастья.

Она вся моя, в разных ипостасях.

— Скоро у нас будет настоящая семья, — обещаю я, прижимая её к себе. — Мы будем любить друг друга... по-разному. Как папа и дочка. Как муж и жена.

Она падает без сил, и я ловлю её на руки. Такая хрупкая. Такая прелестная в своём страхе.

— Всё будет идеально, — шепчу я, неся её в спальню. — Ведь мы же семья.

— Папочка не сделает тебе больно… — это последнее, что слышала гостиная, когда я закрыл дверь спальни за нами.

Пока что.

Коул

«Настоящая женщина — это та, чья матка дышит в такт твоему пульсу. Остальные — биологический мусор.»

— Из дневника Коула Мерсера

Моя прекрасная, невероятная Маргарита дрожит в моих руках. Ее голова прижата к моей груди и я слышу прекрасный звук, исходящий из нее. Всхлипывания от радости. Этот комочек подарит мне семью, ту, о которой я мечтаю. Идеальная, та, что будет дышать мной. А я буду делать все ради них. Если надо, я сломаю любого, убью столько, сколько нужно будет, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.

— Моя любовь, ты так трепещешь в моих руках… Я понимаю, черт возьми, мне тоже не терпится… Эти три дня без тебя были мукой, — мои губы нежно коснулись ее лба, покрытый испариной.

Я занес ее через порог нашей спальни, все как положено, все на своих местах. Новобрачная. Моя восемнадцатилетняя муза достойна самого лучшего. Комната встречает нас с распростертыми объятиями, той самой тишиной, в которую я вложил уйму денег, заработанные на убийствах гражданских.

Это не просто спальня. Это ядро моего сердца.

Стены окрашены в матовый серый цвет, цвет пороха и пепла. Ничего лишнего, разве что фотографии. Мы с Маргаритой на свадьбе, наше первое свидание… И одна пустая. Для нашего будущего ребенка.

И сто пятьдесят три фотографии УЗИ.

В центре, как прекрасный алтарь, стояла наша кровать. Огромная, королевского размера, с простынями из дорогого шелка, идеально белоснежного цвета. На нем… так красиво смотрятся капли крови, что проливают девственницы при первом контакте с мужчиной. Только такую кровь я приемлю здесь.

Я наклонился с дрожащим комочком на моих руках и ее тело коснулось простыней, от чего ее дрожь только усилилась. Честно? Я чуть не заплакал. Он настолько хотела остаться на моих руках, быть рядом с папочкой, чувствовать мое тепло, что ее пробил озноб.

Напротив кровати во всю стену стояло панорамное, тонированное окно. Сейчас оно было зеркалом, в котором отражалась наша с ней немая сцена — я, стоящий над ее лежащей фигурой. Снаружи, за стеклом, спал лес. Мои владения. Немой страж моей силы.

Справа, за матовой стеклянной дверью, была ванная. Я видел очертания мраморной раковины и душевой кабины без поддона — вода должна была стекать в почти невидимый слив в полу. Все для чистоты. Все для нее.

Я выдохнул. Здесь, в этой комнате, все было под контролем. Каждый предмет, каждый луч света, каждый кубический сантиметр воздуха. Здесь не было места для ошибок. Для слабости. Для грязи.

Я выпрямился и был чертовски очарован тем, что вижу — Маргарита лежит на спине, сложив руки на своем животике, прямо так как я ее учил. Мои губы расплываются в самой теплой улыбке на свете, когда я вспоминаю наши уроки. Малышка сначала… сопротивлялась, но после ошейника с током и употребление моей спермы вместо еды на два дня она быстро научилась. Блядь, я так ей горжусь.

— Милая, ты такая… боже, ты так прекрасна… — все мои шесть ке роста осели на край кровати, на уровне с ее головой.

Наклоняюсь к ней, проводя носом по ее холодной щеке и после нежно целую, насколько я могу это сделать. Мои губы оказываются на ее щеках, лбу и носу. Обожаю ее целовать.

— К-коул… — проронила неожиданно Маргарита. Мои брови взметнулись вверх и я довольно хмыкнул.

— Что, любовь моя? У меня отличное настроение, так что, я опущу тот момент, что ты снова называешь меня неправильно.

Моя жена метнулась своими очаровательными, мокрыми от слез счастья глазками и буквально впилась в меня ими. Черт, ей лучше не делать так, я уже возбужден.

— П-прости… п-папочка… — её голос был тихим, срывающимся, словно наполненный битым стеклом. — Я… плохо… себя чувствую…

Её маленькие пальчики впились в край моей рубашки, словно утопленник за соломинку. С меня не сходит улыбка, и я нежно беру её руку, касаюсь губами её костяшек, продолжая смотреть на её личико. Кожа её была липкой, холодной от пота, почти ледяной. Мне… это не особо нравилось, но я понимаю. Это должно быть токсикоз. Кертис мне проводил лекции по моей просьбе, поэтому я всё знаю о беременности и о том, как принимать роды. Всё для неё. Всё для нашего малыша.