Чтение онлайн

Самсон, пытаясь разрядить напряжение, усмехнулся и хлопнул по плечу крысолюда.

— Успокойся, Глезыр, — сказал он, кивнув. — Будем надеяться, до этого не дойдёт. Если не случится штиля или других неприятностей, наших запасов должно хватить до Атоллии. Но если придётся, мы сделаем всё возможное, чтобы выжить.

После этого капитан отпустил всех, и члены совета разошлись по своим делам. Торрик вернулся к бомбарде, бормоча что-то себе под нос о ненадёжности городской воды и преимуществе луж, Галвина направилась в свою каюту, всё ещё недовольно бурча, а Лаврентий с невозмутимым видом ушёл молиться в свою небольшую келью на борту.

Элиара задержалась на мгновение у двери, бросив взгляд на Самсона.

— Надеюсь, ты прав, капитан, и эти бочки не станут нашей последней ошибкой, — сказала она с лёгкой усмешкой, в которой скрывалась тревога. — Но если что, я сделаю всё, что смогу.

Самсон в ответ лишь кивнул ей и остался в своей каюте один. Он смотрел на карту, размышляя о долгом пути, что ещё предстоит пройти, и о трудностях, которые могут возникнуть в любое мгновение. Впереди был Бесконечный Океан, а вместе с ним — испытания, которые могли сломить даже самых стойких.

«Рыба-меч» продолжала свой путь по спокойным волнам Бесконечного Океана. Ночь была тиха и безветренна, как будто само море уснуло, уступив звёздам возможность доминировать на небесном куполе. Яркие звёзды безраздельно владели тёмным небом, и их свет отражался в чёрной, как чернила, воде. На борту было тихо, лишь изредка доносился стук мачт и скрип канатов, нарушавших этот покой.

Лаврентию не спалось, и он решил выйти на палубу. Ему нравились такие ночи, когда небо было чистым, а звёзды казались настолько близкими, будто можно было протянуть руку и коснуться их. Он стоял у борта, держа в руках амулет Святой Матери, и его губы беззвучно шептали молитву. Лицо священника было обращено к звёздам, а в его взгляде читалась глубокая сосредоточенность.

К нему подошёл один из матросов — худощавый юноша с обветренным лицом и загрубевшими руками — свидетельством долгих месяцев на море. Паренек неуверенно почесал затылок, но всё же решился обратиться к клирику.

— Отец Лаврентий, — начал он, опуская взгляд. — Вы не могли бы меня благословить? Знаю, что, может, это не по-нашему, но мне как-то спокойнее будет.

Лаврентий тепло улыбнулся, его лицо стало мягче, и он положил руку на плечо юноши.

— Конечно, сын мой, — сказал он и произнёс короткую, но проникновенную молитву, благословляя юношу и желая ему безопасности и защиты на этом опасном пути. Матрос благодарно кивнул и, слегка смущённо улыбаясь, вернулся к своим обязанностям.

Но этот момент заметил Драгомир, стоявший у штурвала. Он поднял одну бровь, будто его что-то позабавило в этом зрелище, передал штурвал другому матросу и подошёл к священнику, опершись на борт рядом с ним.

— Ты всё же странный для клирика, Лаврентий, — произнёс он, покачав головой и глядя на море, на котором отражались звёзды. — Редко такое увидишь.

Лаврентий изумлённо приподнял брови и посмотрел на боцмана, слегка склонив голову.

— Почему же? — спросил он, сдерживая улыбку. — Чем это я так выделяюсь?

Драгомир хмыкнул и, сунув руки в карманы своей поношенной куртки, посмотрел на него с искренним интересом.

— Странно, когда молодой мужчина в духовном сане напрашивается на борт судна, идущего к морскому дьяволу на рога, — ответил он, разглядывая Лаврентия. — Я видел миссионеров на Атоллии. Это матерые, повидавшие всякое старики, которые уже удивиться-то ничему не могут. Но ты… ты совсем другой. Женился бы… Я вот только не знаю: вам жениться-то можно?

Лаврентий слегка усмехнулся и перевёл взгляд на звёзды, словно они могли помочь ему найти правильные слова.

— Да, жениться можно, — ответил он после короткой паузы. — Но только на других служителях церкви Святой Матери. Это у гелионистов можно жениться на ком угодно, хоть на крестьянке, хоть на дворянке. А у солнечных аскетов вообще всё строго — им даже любовью заниматься нельзя. Но у нас, у солариан, важнее всего — долг: распространять веру в Святую Матерь по всему свету. Если ты в этом ничего не понимаешь, Драгомир, то и рассуждать не стоит.

Драгомир усмехнулся, но в его глазах промелькнуло уважение к стойкости и убеждениям Лаврентия. Он кивнул, как будто признавал его правоту, хотя и не мог до конца понять этого образа жизни.

— Может, ты и прав, отец. Но всё равно тебе здесь не место, как мне кажется. Ты создан для мира, а не для этой бесконечной воды и опасностей.

На этот раз Лаврентий просто улыбнулся и снова посмотрел на звёзды, не отвечая на слова боцмана. В это время к ним подошла Галвина. Её шаги были почти неслышными, как у человека, привыкшего к ночным вылазкам, а лицо оставалось скрытым в тени капюшона.

— Что это вы тут шепчетесь под звёздами, как два заговорщика? — с усмешкой спросила она, глядя то на Лаврентия, то на Драгомира. — Я думала, что одна не могу заснуть, а оказывается, и у вас бессонница.

Драгомир усмехнулся, скрестил руки на груди и посмотрел на священника, как бы приглашая его ответить.

— Мы просто говорили о звёздах, — сказал Лаврентий, его голос был спокойным, но в глазах мелькнула тень улыбки. — И о том, как каждый из нас находит свой путь под этим бескрайним небом.

Он отвесил лёгкий поклон и, сжав свой амулет, направился обратно к своей келье на борту, оставив Галвину и Драгомира на палубе одних. Галвина проводила его взглядом, в котором смешивались недоумение и интерес, а затем повернулась к боцману.

— Странный он, правда? — тихо проговорила она, глядя вслед священнику, который скрывался в тени корабля. — Такой… прямой, без намёка на хитрость.

Драгомир лишь пожал плечами и, глядя на ночное море, задумчиво ответил:

— Да, странный. Но, знаешь, может, такие и нужны в этом проклятом мире.

Их путь по Бесконечному Океану продолжался, и на первый взгляд казалось, что ничто не способно нарушить монотонное плавание. Однако через пару дней после их ночных бесед природа решила напомнить о себе. Днём, когда солнце едва проглядывало сквозь тонкую дымку облаков, Драгомир, стоявший на мостике, внезапно указал рукой в сторону горизонта. Его крик разорвал тишину:

— Лиловая буря! — закричал он, его голос дрожал от тревоги. — Приближается!

Новички, слышавшие об этом явлении лишь в страшных байках, с перепуганными лицами бросились к бортам, пытаясь понять, что их ждёт. Самсон выбежал из своей каюты, быстро оценил ситуацию и рявкнул, отдавая приказы:

— Всем немедленно в каюты! Не вылезать, пока я не прикажу! Живо!

Крысолюд Глезыр, с дрожащими лапами, вытащил из-за пояса свой старый компас. Он взглянул на его стрелку, которая беспорядочно вращалась, словно потеряла связь с реальностью, и завопил с явным ужасом в голосе: