Чтение онлайн

Тем временем Драгомир тяжело вздохнул и наконец поднял голову, глаза его были полны сожаления и раскаяния. Он посмотрел на капитана с искренней благодарностью:

— Ты спас мне жизнь, капитан. Я тебе должен… и теперь понимаю, насколько сильно.

Самсон нахмурился, его взгляд остался холодным:

— Да, ты мне должен. Еще как должен, Драгомир! Если бы ты сразу рассказал про свои дела с Краснозубом, этой битвы могло бы и не быть.

Драгомир опустил взгляд, его голос дрогнул от обиды:

— А что бы ты сделал, если бы знал? Бросил бы меня в Бухте Браун на растерзание пиратам? Или выкинул бы за борт, когда узнал правду?

Самсон лишь метнул в него тяжелый взгляд, не дав ответа, и резко развернулся, оставив боцмана стоять на ветру под тусклыми лучами умирающего солнца. Элиара, слышавшая их перепалку, лишь вздохнула, закатив глаза.

Тем временем их корабль уже пересекал Атолл Затмения, где ночное небо мерцало особенно мрачно, а звезды казались тусклыми и отдалёнными, будто опасались приближаться к этим местам. Ветра затихали, словно боялись потревожить древние воды, и в тишине слышались лишь редкие шлепки волн о борт. Атолл окружали каменные обломки, похожие на руины древних храмов, уходящие под воду. С моря доносился тихий, едва уловимый гул, точно сама вода шептала тайны и заклинания, известные только морю и тем, кто осмелился здесь плыть.

Лаврентий, выглянув из каюты, где отдыхала Галвина, тихо перекрестился и пробормотал себе под нос:

— Пусть Святая Матерь хранит нас в этих мрачных водах. Здесь что-то не так…

Капитан же продолжал стоять у штурвала, чувствуя, как напряжение сжимает ему сердце, и надеялся, что впереди их ждет лишь гладкое море и мирные берега, но в глубине души знал: от судьбы не убежать, и главные их приключения только начинаются.

Пока они осторожно огибали мрачный атолл, над которым нависало тяжёлое облачное небо, Элиара рассказывала истории об этом месте, её голос едва пробивался сквозь шум волн:

— Это место когда-то было базой банды Кровавых Крабов. Ходили слухи, что корабли у них были самые быстрые и самые жестокие. Но однажды все они исчезли. Без следа. Поговаривают, что это связано с древним проклятием или с каким-то тёмным ритуалом. Никто не знает, куда они делись, но с тех пор тут никто не селится, будто сам атолл выжег о себе дурную славу.

Лаврентий, стоя рядом с ней, нахмурился, направив взгляд на мрачную линию берегов, омываемых чёрными волнами:

— Жуткая история. Но, возможно, этому есть рациональное объяснение. Если тут и правда обитает Тихий Ужас, как ты говорила, возможно, именно он причастен к исчезновению пиратов. Может, это не древнее проклятие, а всего лишь чудовище, притаившееся в этих глубинах?

Элиара, удивленно приподняв бровь, оглянулась на него:

— Ты такой странный для священника, Лаврентий. Постоянно пытаешься всё объяснить с рациональной точки зрения. Я думала, в вашей профессии принято во всем видеть сверхъестественные силы.

Священник мягко улыбнулся, и в его глазах на мгновение промелькнула искорка:

— Может, так и есть, но регулярные занятия математикой и науками порой расширяют взгляд на мир. Даже в чудесах можно отыскать свой порядок и симметрию. Это своего рода стремление к гармонии.

Торрик, осматривая таинственные берега с бортовой части корабля, вскинул голову и сказал со внезапной серьёзностью:

— Всё это напоминает мне одну легенду, которую я слышал в юности. Это случилось очень давно, когда наши народы — светлые и темные гномы — ещё были единым народом. Один клан жил в далекой шахте, глубокой, как бездна. И однажды они просто пропали. Ни тел, ни вещей, только кровь на стенах и осколки ламп. Говорили, мол, то была работа Подгорной Тьмы.

Элиара нахмурилась, заинтересованно глядя на гнома:

— Подгорная Тьма? Это что, ещё одно суеверие дунклеров?

Гном гулко рассмеялся, но смех его прозвучал пусто, как эхо в глубине шахты:

— Суеверие, говоришь? Это древнее существо, настолько старое, что его тенями покрыты все легенды нашего народа. Оно появилось в недрах, когда ещё не было ни Солнца, ни Луны, только первородный мрак и холод. Горе тому, кто потревожит его сон в заброшенных шахтах! Подгорная Тьма поглощает всё живое, а её шёпоты сводят разум с ума.

Лаврентий резко обернулся к нему, недоверчиво покачивая головой:

— Но Солнце появилось первым и создало весь мир. Святая Матерь породила свет, а свет породил жизнь. До появления света не могло существовать ни теней, ни чудовищ. Это же догма, основа всех наших знаний о мире!

Гном лишь презрительно фыркнул, но без злобы:

— Ах, ваши людские догмы… Святая Матерь, благое Солнце… Верьте во что хотите. А нам, гномам, никто не доказал, что мир не был выкован Фаррагорном Первокузнецом. Он ударил своим молотом о наковальню, и из искр появились горы, реки, звёзды и всё остальное.

Лаврентий на мгновение задумался, а затем задал неожиданный вопрос:

— Но как же Ночземар? Я слышал, что дунклеры его почитают наряду с темными эльфами. Говорят, он — божество ночи и тайн.

Торрик замолчал, его глаза на миг потеряли обычный насмешливый блеск, и он ответил более серьёзным тоном:

— Ночземар… Да, он существует. Но он не бог в полном смысле. Он был статуей, созданной Фаррагорном. Однажды, в полночь, под звуки древнего молота, статуя ожила и начала добывать кристаллы в глубине. С тех пор он стал нашим покровителем ночи и тайного света подземелий. Но и мне тоже это кажется непонятным. Лучше спросить об этом наших священников, я не слишком силён в теологических спорах, предпочитаю вещи, которые можно потрогать и починить.

Элиара улыбнулась, заметив, как гном украдкой провёл пальцами по металлической детали на своей секире:

— Значит, и у вас есть свои боги и древние страхи. Интересно, что они находят общего с нашими.

Корабль тем временем скользил вдоль мрачного атолла, как тень среди волн, и только свет слабого полумесяца отражался в чёрных водах, будто всевидящий глаз смотрел с небес на их плавание.

Атолл Затмения остался далеко позади, теперь перед путешественниками простирались бескрайние беспокойные воды, которые картографы условно называли Южным Морем. Место, где не было никаких маяков, знакомых островов и даже легенд о прежних путешественниках. Лишь темные облака, нависшие с четырех сторон горизонта, словно старались замкнуть мореплавателей в кольцо, отрезая от остального мира. Грозовые тени в небе то и дело пробивались через мрак молниями, и атмосфера на корабле стала более напряженной.

Глезыр, глядя на небо и серую полоску вод под ним, почувствовал, как его лапы покрылись мурашками. Он зябко обернул хвост вокруг талии, будто это могло защитить от ощущаемого холода. Страх поселился где-то глубоко в его груди, грозя парализовать его действия. Чтобы отвлечься, крысолюд направился к карте в капитанской каюте, словно старался найти в ней утешение и уверенность. Однако вместо этого на него снова нахлынули тревожные мысли.

Глезыр развернул свиток карты и провел когтистым пальцем по отметке, обозначающей предполагаемый путь. Он пробормотал себе под нос: