Чтение онлайн

— Если прошлый раз мы нигде не ошиблись, то идти нужно сюда. Через неделю должны достичь Самсонии. Хотя… кто знает, что нас там ждёт?

В его памяти всплыли старые байки, которые он слышал в детстве, когда тёплые ночи Атоллии приносили шёпот морских рассказов от старых моряков: «Кто на юг поплывет — того чудовище сожрет». Тогда эти слова казались ему лишь страшилкой, выдуманной для детворы. В те времена корабли были хуже, навигационные приборы примитивнее, а галеры Атоллии были вершиной судостроения. Далёкие плавания казались безумием, и никто не решался выходить в неизведанные воды. Вспомнил легендарную фигуру крысолюдского мага по фамилии Джойкрафт, который на столько глубоко увлекся изучением древних тайн, что сошел с ума и покончил собой. Говорят, что если записи так же сведут с ума любого, кто найдет их и осмелится прочитать. Говорят, что Джойкрафт был за Южными Морями и что-то там встретил, что лишило его рассудка.

Но теперь, когда он стоял на борту нового когга, снабжённого современными парусами и продуманными инструментами, с командой, плывущей в новые земли, воспоминания о тех байках казались куда более реальными. Он представил себе темную массу чудовища, подстерегающего под водой, и страх стал непреодолимым, как холодная волна, накрывающая с головой.

Глезыр закусил губу и направился к капитану. В его поступи была заметна тревога, а обычно наглый хвост поджимался теперь ближе к телу. Постучав в дверь каюты Самсона и не дожидаясь приглашения, крысолюд вошёл.

— Кэп… — начал он, отводя взгляд от окна, за которым виднелись темные волны. — Мне тут что-то страшновато стало, прямо ужасно, до дрожи. Никогда такого не было. В голове только и роятся мысли: а вдруг это чудовище — правда? Вдруг это оно топило все те суда, которые тут пытались пройти? — Глезыр сглотнул, борясь с подступившим к горлу комом. — Честно скажу: впервые в жизни мне хочется прыгнуть за борт и плыть к ближайшей земле, даже если это снова будет Черная Лагуна.

Самсон поднял голову от судового журнала, который заполнял в тусклом свете лампы. На лице его промелькнула тень удивления, но затем он сжал губы в решительную линию. Встал с места и подошёл к крысолюду, похлопав его по плечу, чтобы успокоить:

— Друг мой, ты ведь раньше не был таким. Когда мы плыли сюда в первый раз, ты был спокоен и полон гордости. А теперь… что изменилось с тех пор?

Крыс вздохнул, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что даже стены могут услышать его признание:

— Тогда… тогда я не знал про чудовище. Точнее, знал, но думал, что все это — сказки для наивных. Теперь же, когда услышал о Тихом Ужасе от тебя и от остальных, это совсем не кажется мне просто байкой. И знаешь что? Я понимаю теперь, почему сюда никто не ходит. Чудовище — вот почему!

Самсон нахмурился, но в его глазах читалось понимание. Он похлопал Глезыра чуть крепче и сказал с лёгкой усмешкой:

— Тогда представь, что снова ничего о нём не знаешь, как раньше. Плывем мы, как в первый раз, без страха и сомнений. Может, нам снова повезёт? А может, повезёт ещё больше, и в этот раз мы его встретим и отправим к черту, как тех циклопов.

Глезыр не удержался и хмыкнул:

— Да уж, проще сказать, чем сделать… Но раз уж ты так говоришь, капитан, попробую. Хотя что-то мне подсказывает, что этот Тихий Ужас нас без боя не отпустит.

Капитан и крысолюд стояли рядом, глядя на раздувающийся парус корабля, который разрывал темные воды, оставляя за собой след белой пены. Они знали, что впереди ждет нечто неизведанное, но отступать было не в их правилах. И хотя каждый скрывал страх по-своему, путь вел их только вперёд, в глубины Южного Моря, где всё ещё таилось множество загадок и опасностей.

Несколько дней они плыли через темные воды, и каждый час становилось все тяжелее. Тревога не отпускала, она буквально висела в воздухе, как напряженная тишина перед бурей. Никто не знал, откуда придет опасность, но каждый чувствовал её неумолимое приближение.

Лаврентий проводил все больше времени в молитвах, обращаясь к Святой Матери с просьбами о защите и мудрости, его шепот становился частью ритма корабля. Элиара листала страницы своих книг, будто надеялась найти в них ответ, который ускользал из-под ее пальцев. Торрик усердно вырезал из дерева новые амулеты и обереги, стараясь не думать о том, что может поджидать их в этих водах. Глезыр, словно потеряв свой прежний бойцовский дух, запирался в своей каюте, обнимая бутылку вина, а по ночам шептал себе под нос старые обереги крысолюдов, которые давно считал пустыми суевериями.

Гругг, который, казалось бы, меньше всех поддавался страху, готовил еду для команды с той же сосредоточенностью, с какой когда-то готовил в таверне на Клыковых островах. Он даже пытался напевать себе под нос старую песню о славных охотах на крокодилов, но в этих мрачных водах мелодия звучала глухо и пусто. Самсон и Драгомир, стараясь поддерживать порядок, следили за состоянием корабля и вели ночные разговоры о стратегии, хотя оба понимали, что планирование в этих неизведанных водах — дело неблагодарное.

И вот среди бесконечных волн раздался крик из вороньего гнезда. Матрос, голос которого сорвался от ужаса, кричал: «Там! Там! Огромная тень на воде! Или… Нет, не может быть!». В его словах звучал такой панический ужас, что все оставили свои дела и выбежали на палубу, чтобы посмотреть. Сам матрос слетел вниз по веревочной лестнице, будто его гнали все демоны морей.

Самсон, всматриваясь в темную поверхность океана через подзорную трубу, внезапно ощутил, как по спине пробежал холодный пот. Впереди под темными облаками двигалось нечто невероятное: огромная масса, размером с несколько китов, погружалась в темные воды и вновь выныривала, как будто дразнила их. Он бросил всего один взгляд, но этого хватило, чтобы увидеть — огромные влажные черные глаза, что бездушно смотрели в их сторону, иссиня-черную шкуру, словно созданную из самых глубоких и мрачных теней. Пасть существа, заполненная бесконечными рядами острых зубов, что раскрывалась, как подводная пропасть. А от его спины тянулись щупальца, словно живые змеи, готовые поглотить их корабль.

— Разворачивайтесь! Все назад! — крикнул капитан, но страх уже начал распространяться по команде, как яд.

Лаврентий, глядя на это чудовище, в отчаянии взмолился, поднимая руки к небу, словно надеясь, что его молитвы разгонят эту темную тень. Глезыр рухнул на палубу, лицо его исказилось от паники:

— Это Тихий Ужас, нам конец! Он пришел за нами! — его голос превратился в жалобный крик, который едва ли кто-нибудь мог услышать за ревом волн и треском ветра.

Но не все поддались страху. Торрик, несмотря на пот, катившийся по лицу, бросился к бомбарде, желая хоть немного замедлить это чудовище. Он заряжал пушку с решимостью, присущей только темным гномам, чье упрямство было известно по всему Альдору. А Гругг схватил свой двуручный молот и, изрыгая боевые кличи своего клана, начал отбиваться от длинных скользких щупалец, которые пытались обхватить мачту. Драгомир, выхватив пистоль, стрелял по щупальцам, надеясь, что хоть один выстрел достигнет цели.

Но самым неожиданным было поведение Галвины. Она стояла у самого края борта, держась за него рукой, и ее лицо выражало спокойствие, какое бывает у людей, решивших все для себя. «Что я теряю? — думала она. — Назад мне пути нет, в этих землях для меня нет места. А если нечего терять, значит, есть возможность выиграть все».

И прежде чем кто-то успел осознать, что она делает, Галвина шагнула за борт. Она прыгнула в воду, устремляясь к чудовищу, словно все её страхи остались на палубе, как брошенные доспехи.