Чтение онлайн

– Если бы эту ГЭС начали строить? Сколько бы на стройке погиблолюдей?

– Много... Но меньше, чем это было бы при Сталине. Ася сказала:

– И об этом - в другой раз. Об этом достижении. Голубев, смущенный и растерянный, замолкал. Воспоминания тоже оборачивались коварством.

Ася могла на полуслове его прервать, могла задать ему какой угодно вопрос, он ей - далеко не всякий; она могла сказать: "Тебе, мой милый, пора домой", и он уходил; могла позвать: "Завтра в половине восьмого" онприезжал минута в минуту; в течение часа он мог десять раз сказать ей, какон любит ее, она - ни разу, и ни разу могла не улыбнуться на его признания.Но если Голубев хотел вдруг высказать Асе свое недоумение, он обращалсяне к ней, а к природе.

– В природе ищу законность своего существования, - говорил Голубев, но она, кажется, сомневается и сомневается во мне.

– Значит, мучаешься?

– Недоволен собой: не могу вписаться в природу. А ведь люблю ее!

– А может быть, все, что ты говоришь, - утопия? Если ты утопист, прими религию - единственная утопия, которая не обещает Царства Божия наземле, только на небе!

Когда они прощались перед отъездом Голубева в Египет, Ася погладилаГолубева по голове, поцеловала.

– Ты и в самом деле хороший! Я убеждаюсь в этом больше и больше.Съезди, милый мой, в Египет, пообщайся со священным Нилом, тебе этоочень нужно, вернешься, а тогда... Не задержевайся долго... Долго этоневозможно. Считать дни на воле хуже, чем в заключении! Там это тебезадано, а здесь задаешь самой себе!

Голубев хотел Асю обнять, она в испуге отстранилась.

– Что ты, что ты! Разве можно?

– Почему же нельзя?

– Множество причин.

– Хотя бы одна?

– Я с одним получеловеком, я с лагерным начальником жила. Асязаплакала, впервые за все время их встреч.

– Оставь! Ну оставь! Какое это имеет значение?

– Что ты говоришь! Подумай - какой ты мужчина, какой человек, еслиэто не имеет для тебя значения?
– Ася заплакала навзрыд. И вдругулыбнулась: Поезжай в свой Египет!

В дверь позвонили, Ася пошла открыть. Просунулись головы двухстарушек-соседок, в один голос они спросили:

– А наша Мурочка не у вас?

Они были очень бдительны, эти старушки, очень одиноки и несчастны ипо какому-нибудь поводу обязательно заглядывали к Асе всякий раз, когдаподозревали, что Ася не одна.

Вернувшись из Египта, Голубев звонил и звонил Асе, телефон молчал имолчал. Телефон в детской больнице, где работала Ася, был занят или тожемолчал. Тогда Голубев поехал в Мытищи, в Асин дом - что-нибудь узнать утех старушек, которые ко всему прочему вечно ссорились друг с другом,однако выйдя на лестничную площадку, были как одна, кричали в дваодинаковых визгливых голоса.

Голубев звонил в Асину дверь - ни звука. Он стал звонить непрерывнов надежде, что надоест соседкам и они выйдут. И они вышли.

– Чего звоните-то? С ума сошли? Или как?

– Не знаете, где Ася?
– спросил Голубев.

– А вы? Будто не знаете?!

– Придуривается! Много вас таких найдется - придурков!

– Не знаете, где Ася?
– спрашивал Голубев.

– Они всегда вот так, которые ходют: когда не надо - здесь, когданадо - их на пушку нет!

– Где Ася?

– Где да где! Не базлай! Спроси по-человечески! Девятый день прошел,он, видишь ли, не знает!

На площадку вышла Мурка, большая, глазастая, зеленая с черным,хвост трубой. Потерлась о ноги Голубева.

– Ты что ластишься-то к кажному?
– закричала одна из старушек.

– Пошла домой, дрянь такая!
– закричала другая еще громче, и все троеони ушли, сильно хлопнув дверью.

В убогой комнатке Аси на тумбочке стояла модель башни Шухова.Голубев, навещая Асю, недоумевал:

– Сохранила? Чудом?

– У знакомых в Москве оставила, когда поехала в первую, в вологодскую, ссылку.

– Почему не у меня?

– Подумала: у родственников Шухова будет лучше...Где теперь башенка? Изящная? Снова у родственников Шухова? Или все еще на тумбочке в Асиной комнатушке? Или в руках совсем постороннего человека? В кухне соседок-старушек?

Аси не стало, Голубев понял: она из тех женщин, которые матери!

Когда ученица четвертого класса Ася Горелова страстно полюбиласвоего соученика Колю Голубева, это была материнская любовь с заботами оздоровье любимого, о его отметках по арифметике и родному языку, сготовностью на каждом шагу жертвовать собою ради него.

В течение всей последующей жизни Голубев готов был подтвердить, чтотогда-то оно и случилось - реальное, безо всяких выдумок счастье на этомсвете, а семья Гореловых - он это понимал - приобретала все болееявственные черты высшей школы всей его жизни.

Когда же этой семьи не стало, единственно чему он мог посвятитьсебя это гидрологии, той гидрографической карте, которую учительПорфиша вывешивал когда-то рядом с классной доской и которую сПарфишиного разрешения они иногда уносили домой. Уносили, и всубботние вечера инженер Горелов за главного, Елизавета Семеновна, Ася иГолубев за рядовых участников на самом высоком уровне продолжали игру -игру в реки, озера, моря и океаны, в проливы и заливы. Ася очень переживала,если в этой игре Голубев не показывал блестящих успехов.

Звонок Голубеву:

– Сможете приехать?

Конечно, Голубев должен был первым позвонить главврачу детскойбольницы, но он все откладывал: завтра и опять завтра.

Детская была захудалой, переполнена ароматами, кроватки в коридорах,в одних лежат дети мертвенные, с закрытыми глазами, другие рядом хулиганят.

Кабинетик главврача крохотный, тоже с запахами, главврач - высокийи нервный, руки трясутся. Похож на экс-чемпиона "кВч" по шахматам, наРудольфа Васильева.

Первый вопрос Голубева:

– Она просила вас встретиться со мной? Главврач кивнул, подвинул стул:

– Пожалуйста...

Встал, повернул в дверях ключ, снова сел за обшарпанный стол. Помолчав, сказал:

– Я знаю... знаю ваши отношения... Я советовал ей подождать вас. Несогласилась, сказала: "Нет... Надо сделать так, как я делаю!"

Голубев не понял, закружилось в голове, с закрытыми глазами онспросил:

– Скажите, где она похоронена?

Тогда отпрянул врач, руки его подпрыгнули на столе, губы скривились,он передохнул раз и другой.

– Уже? Так скоро? Откуда вам известно?

– Кто? Откуда? Куда? Когда?
– выговаривал Голубев бессвязно.
– Явас не понимаю! Ни на йоту.

– Но я тоже не понимаю... Что-то не так, не так и не так... Ася уже умерла? Не может быть!

В этой горячке, в этой бессвязности Голубев уяснил: Ася не умерла, но,больная безнадежно (рак), уехала умирать в Сибирь.

В какую Сибирь, Восточную или Западную, Северную или Южную,главврач не знал и не хотел знать - Ася умоляла не разыскивать ее, а где-тотам, далеко-далеко, Асю ждал ее сын-калека.