Чтение онлайн

Я спрятала картину, сдернула платок с шеи и аккуратно уложила на голову, обернув шею и закинув концы за спину. Посмотрела на менеджера.

– Женщинам нужно покрывать голову перед входом, а мужчинам наоборот.

Басист и клавишник послушно сняли бейсболки, и Марисса тут же выхватила головной убор у Криса. Рон нехотя стянул бандану и я еле сдержала улыбку. Редко кому удавалось увидеть гитариста без фирменной банданы. Он брился налысо и рядом с длинноволосым Джимом, Рон выглядел забавно.

Боже, хоть бы мой взгляд и мои движения не выдали фанатку! Я повернулась к ним спиной и зашагала внутрь храма. Испугалась, что начинаю забывать текст экскурсии, который до этого рассказывала сотни раз.

Когда мы оказались внутри, нас окутал привычный полумрак, запах свечей и шепот молящихся. Я прошла чуть вперед и развернулась, чтобы рассказать о двух сюжетах на стенах, и тут мое сердце забилось чаще. Парни сняли очки. У меня задрожали руки, поэтому вместо того, чтобы указывать на сюжеты, я крепко сжала папку и сказала полушепотом:

– Справа вы видите фреску посвященную крещению князя Владимира в Константинополе, а слева – само крещение Руси в водах Днепра. Сегодня мы будем стоять на месте, где все произошло.

Я все же посмотрела на Джима. Он внимательно изучал собор.

– На нефах изображены дни творения мира из Ветхого завета. Позади меня в конце собора вы видите изображение Марии с младенцем. Ее видение пришло к Васнецову и тогда он понял, что это знак расписывать собор.

Джим на мгновение встретился со мной взглядом и это мгновение длилось вечность.

– Я… я предлагаю вам самостоятельно прогуляться по храму и если у вас будут вопросы – я рядом.

Все разошлись, а я стояла и корила себя. Лучший гид! Стою и двух слов связать не могу! Это я им должна все рассказывать, а не ждать вопросов!

Кто-то тронул меня за руку. Я обернулась, увидела Джима и вздрогнула. Он не придал этому значения.

– Мари, расскажи, что это, – и он показал в сторону раки.

Когда он говорил, то наклонился ближе ко мне. Кожу обдало его дыханием и я шумно вздохнула, втягивая запах его одеколона. Он пах елкой и новым годом, морозным утром первого января, когда можно загадывать желания. Я еле сдержалась, чтобы не поцеловать его, но я ведь взрослая, уверенная в себе почти тридцатилетняя женщина, разве я не смогу держать себя в руках и не целовать свою подростковую любовь?

Я сглотнула и приблизилась к объекту, который его заинтересовал. Он шел за мной.

На небольшом помосте стояла рака. Ее окружала золотистая ограда, с двумя проемами для ступеней, а поверх на четырех столбах был полог с небольшим куполом. Все это напоминало ложе восточной красавицы, которая уже давно спала вечным сном.

– Это мощи святой Варвары. Она жила в первом веке нашей эры и ее история напоминает Рапунцель, только с грустным концом.

Я старалась не смотреть на него, но он стоял рядом и жар его кожи обжигал меня. Я находилась в святом месте, но думала о греховном.

– Она была невероятно красивой и отец хотел засватать ее за лучшего жениха. Чтобы ее красотой не мог любоваться кто попало, он заточил ее в башню. Ее служанки оказались христианками и дали ей почитать Евангелие. Она так прониклась им, что решила посвятить свою жизнь Богу и никогда не выходить замуж. В то время отец нашел ей выгодную партию и пришел сообщить об этом. К его удивлению, она воспротивилась его воле и сказала, что отныне она невеста Христова и всю свою жизнь посвятит Богу. Отец разозлился ее неповиновению. Он был язычником и не мог смириться с выбором дочери. Он подверг ее пыткам, но она не меняла своего решения. Тогда он решил казнить ее. Но после смерти ее тело оказалось нетленным. И сейчас оно в Киеве, уже более тысячи лет. И люди приходят к ней с просьбой о любви.

Я ожидала, что он скажет: «Ну конечно, только посмотреть на нее нельзя, мне нужно просто поверить, что она там». Я привыкла к скептикам и сама для себя не решила еще, как отношусь к этой истории.

– Это грустно, – сказал он и по моему сердцу растеклось тепло. – Если бы мне запретили заниматься музыкой, я бы тоже предпочел умереть.

– А тебе запрещали? – спросила я, забыв, что я вообще-то гид, а не знакомая, которая может спрашивать что угодно.

Джим грустно усмехнулся.

– В башне не запирали, но довольны явно не были.

– Мне жаль.

Он посмотрел на меня и это длилось больше, чем мгновение. Что он увидел в моем взгляде? Что прочитал?

– Нам, наверное, пора двигаться дальше. А то ваша менеджер будет недовольна.

Он пожал плечами и слегка усмехнулся.

– Она всегда недовольна.

Мне хотелось сказать: «Я твоя фанатка! Я люблю тебя! Давай сбежим от всех и проведем время вместе!», но вместо этого сказала:

– Давай соберем всех возле выхода. Поможешь мне?

Ну разве не нахалка? Но он согласился. Джим не зазнайка и намного проще, чем кажется на сцене. Жаль. Мне было бы легче, если бы он вел себя заносчиво и едко. А он был таким милым, что я влюблялась в него все больше.

Когда все собрались, мы вышли из собора, и я сдернула с себя платок, поправляя волосы. Надеюсь, они не сильно сбились под тканью.

– Теперь из девятнадцатого века мы едем в средние века. Где ваш автобус?

Марисса стала огибать собор, «святые» пошли за ней и я двинулась следом, любуюсь их спинами. Обычные ребята, уставшие от тура и перелетов. Может, не мучить их Андреевским спуском? Да, это самая красивая улица Киева, но если они устали, то… Я тряхнула головой. Хватит относиться к ним, как мамочка, это взрослые мужчины. Как решат, так и сделаем.

В минибусике было всего шесть мест и мне стоило сесть с водителем, но менеджер посадила меня в салон, а сама забралась на переднее сидение. Я попросила водителя ехать к золотым воротам так, чтобы была видна опера.

Я оказалась рядом с Марком. Он с радостью сел и устало посмотрел в окно. Решено, мучить их минимально. Знаю, водитель проклянет меня за те вензеля, что я задумала, но я здесь не ради него, а ради них.

– Надеюсь вам всем хорошо меня слышно. К сожалению, у меня сегодня нет с собой микрофона.

Я не готовилась к большой группе, утром был тур для двоих.

– У меня есть микрофон, – отозвался Джим.

– Твой для меня большой.

До меня не сразу дошло, что я сказала.

– Раньше девушки не жаловались.

Все, включая меня, рассмеялись. Я ощутила жар на щеках. Только не краснеть! Только не краснеть!

Пока мы ехали, я рассказывала о том, почему Владимир выбрал христианство и зачем вообще менял религию. Закончила своей коронной фразой:

– В христианстве ему не нравилось то, что можно иметь лишь одну жену. Так что он склонялся к исламу. Но когда узнал, что в исламе нельзя пить, то понял, что легче убедить славян в том, что нужно иметь одну жену, чем запретить алкоголь.