Экземпляр
Шрифт:
— У меня все было проще, — сухо ответил батя. — Я просто валялся на перекрестке весь в крови и медленно подыхал. Потом явился Этот. Пойдем наверх, там мама с Артемкой уже объелись чебуреков, их определенно надо спасать, да и я что-то проголодался.
Наверху было чище, чем в зале ожидания: круглые столики, пластмассовые стулья; мама и Артем сидели в углу и о чем-то вполголоса беседовали. При взгляде на них Костю обдало такой невыносимой нормальностью, аж сердце сжалось.
— Пап, я пойду, я… не могу с ними. Поцелуй маму за меня… я…
Попрощавшись только с батей, Костя вылетел на улицу. Привокзальная площадь, народу тьма-тьмущая, больше, чем жителей Воскресенска-33. Гуляют, хотя погода, прямо скажем, скверная — сыро, холодно, на асфальте грязь, дождь вот-вот пойдет. Облака сизые, некрасивые; пейзаж такой, что передвижникам определенно бы понравилось. Бесконечный, бесконечный октябрь. Костя пересек Привокзальную площадь, поднялся на крыльцо «Бруклина» и только тогда щелкнул зажигалкой и неторопливо закурил. Он докурил сигарету, нахлобучил на голову капюшон, сунул озябшие руки в карман и зашагал через площадь.