Чтение онлайн

Дрожащей от нетерпения рукой он набрал код и повернул рычажок замка… Ячейка была пуста! Он просунул туда руку. Его чемодан исчез! Хлыстов бросился к дежурному милиционеру. На сбивчивую речь Хлыстова тот отреагировал равнодушно:

— А ты чего сам варежку разинул? Небось не обратил внимания на тех, кто рядом стоял. Вот и подсмотрели твой код. Да еще, наверное, свой год рождения набрал.

Так оно и было: и год рождения, и какие-то два мужика, которые, правда, не смотрели в его сторону. О мужиках Хлыстов сказал милиционеру.

— Да им и смотреть не надо. Эти специалисты по звуку щелчков могут код определять. Если хочешь, можешь идти в отдел милиции с заявлением. Но не советую: таких, как ты, по нескольку человек в день приходят. А что толку? Ищи ветра в поле.

И Хлыстов, остывая от возмущения и обретая способность мыслить, благоразумно решил не искушать судьбы: если и найдут воров, то за обнаруженный среди украденных вещей браунинг придется отвечать лично ему. Нет, в отдел милиции он не пойдет.

Прислушавшись к своему предчувствию, он подумал: Что ни делается, все к лучшему. Значит, кто-то там, на небе, пожалел меня и уберег от того, чтобы я стал убийцей. Может быть, это кто-то из моих отошедших в иной мир предков умолил Всевышнего сжалиться и удержать меня от рокового шага. Но все же, все же… — Словно камень свалился с его души, и он успокоился. — Копченого должно настигнуть возмездие. Ведь есть же наконец закон. И правоохранительные органы для чего-то созданы. Не все же там у них подкуплены, есть, наверное, и честные. Япойду в Главное управление внутренних дел Москвы и все расскажу о махинациях Копченого. Если я тоже виноват, то добровольная явка с повинной смягчит наказание. А то, что Копченый сядет в тюрьму, будет только справедливо. Возмездие должно свершиться здесь, на земле. И немедленно!

И чтобы не остыл запал, Хлыстов тотчас отправился на Петровку, 38.

На следующее утро вызванный к подполковнику Звягинцев застал у того в кабинете старшего оперуполномоченного по важным делам из Управления по борьбе с экономическими преступлениями.

— Мы ждали тебя, Звягинцев. Есть новости по Копченому. И притом интереснейшие. Похоже, ему конец.

— Только не сегодня и не завтра, — вмешался Дойников, оперативный сотрудник из ВЭПа. — Конечно, это удача — приход воскресшего из небытия Хлыстова к нам. У нас было кое-что, но разрозненные данные. Атут, отталкиваясь от одной маленькой фирмы, можно по всему каналу отмытия денег материалы собрать и наконец-то привлечь Копченого и связанных с ним дельцов к уголовной ответственности. Не исключена возможность, что и Туза удастся зацепить. Но спешить не будем. Надо ещё поработать, подсобрать доказательств. Так что месяц, а то и два, придется подождать с реализацией. Время позволяет: они не знают, что Хлыстов жив и пришел к нам.

— И нельзя, чтобы узнали! — жестко сказал Кондратов. — Ты, Звягинцев, должен взять на себя лично ответственность за безопасность Хлыстова. Нельзя допустить того, что случилось с Гребешковым, которого вычислили и вывезли с дачи отставника.

— Все сделаю. Но условие: о Хлыстове будем знать только мы трое. И если произойдет утечка информации, то виноват будет кто-то из нас.

— Ну зачем ты так? Уж если мы друг другу доверять не будем…

— Не обижайся, Дойников, тебе лично доверяем. Иначе ты бы здесь не сидел. Но о некоторых твоих коллегах есть настораживающие сигналы.

— Ты думаешь, Кондратов, у нас нет подобных сигналов о твоих ребятах?

— Все! Закончили этот неприятный разговор. Ты лично мне доверяешь? Вот и спасибо! И я тебе доверяю. А Звягинцева ты тоже знаешь. Если объединим наши усилия — одержим победу над этими делягами и ворами, а если нет — грош нам цена.

— Не агитируй! Политграмоту знаем. Давай наметим, что делать в первую очередь, — сказал Звягинцев.

— Согласен. Вот только, разрабатывая мероприятия по раскрытию экономических махинаций, не забудьте и о группировке Туза. Прозондируйте настроение его жены, проверьте обоих подозреваемых в убийстве шулера… Было бы просто замечательно найти наконец этот дамский пистолетик. Эксперты-баллистики дают однозначное заключение: по целому ряду убийств использовано одно и то же оружие. И всплывает оно по, казалось бы, разным убийствам, хотя к некоторым из них каким-то образом имеют отношение люди Туза. Словом, здесь какая-то путаница, иногда вообще непонятно, откуда ветер дует. Этот ствол словно заколдованный кружится вокруг группы Туза. Я не исключаю, что дамский браунинг с двумя патронами в обойме, о котором рассказал Хлыстов, — это то самое разыскиваемое нами оружие. Прав Хлыстов: какие-то мистические силы не дают этому стволу вырваться из орбиты деятельности группировки Туза. Так что думаю, мы об этом оружии ещё услышим.

Последнее Кондратов сказал просто так, особо не веря в возможность чудесных совпадений. Однако не пройдет и недели, как донесение о новом преступлении с использованием дамского браунинга ляжет ему на стол.

Именно в тот день, когда Хлыстов явился с повинной, Седякин по кличке Кощей принял решение о налете на пункт обмена валюты.

Их бригада входила в группировку Туза. Группировка была солидная, и они гордились принадлежностью к ней. Хотя, кроме престижа, это им лично мало что давало. Все пятеро были пехотой и контролировали лишь мелкие торговые точки, к тому же окраинные, вдали от богатого центра. Конечно, и им кое-что перепадало, жаловаться нечего. И на это кое-что вполне можно было красиво пожить.

Но наркотики и неудачливая картежная игра били их по карману и заставляли искать дополнительные источники доходов. Все пятеро уже побывали в зоне, и не раз. Но допущены к авторитетам не были. Знали они только своего бригадира: Седякина, по кличке Кощей. А тот уж выходил на Филина, который был допущен к авторитетам повыше. Ну, а такие имена, как Туз, Копченый, Анатолий, они знали лишь понаслышке. И если такое положение совсем не тяготило Корзубого, Пастуха и Купца, которым важны были лишь средства для наркоты и карт, то Петька Григорьев в своей молодой дерзости никак не хотел мириться с таким положением. Очень уж ему хотелось подняться выше в строгой иерархии преступного мира.

Все данные к этому у него были. И неважно, что в отличие от других он только раз в отсидке побывал. Зато молод, силен, меток, да и дурью не мается: не колется, не пьет и в карты с этими нечистыми на руку партнерами не играет. Честолюбив Петька, ох честолюбив! Никому, кроме Кощея, не подчиняется, и то потому, что уж так сложилось. А другим что подчиняться? Он любого из этих татуированных хануриков в землю вобьет. Недаром карате занимался и в стрельбе тренирован. Нет, не место ему в рядовых. Но надо подождать, когда же представится случай показать себя. А пока приходилось заниматься мелким паскудным делом — собирать дань с уличных торгашей.

Занудливо это. Все боятся, платят исправно. Если появится новичок, то ему сразу объяснят его же товарищи по несчастью, кому и сколько отстегивать надо, — и никаких проблем. Их дело только собрать денежки, Кощей кому надо их отвезет, а уж там, наверху, сами решат, сколько им положено от общей суммы. Все идет как по маслу. Скучно. Это только придурки, сидящие на игле, довольны. А вот он, Петр, так дальше жить не хочет. Хотя денег, в отличие от других ребят из бригады, поднакопил уже достаточно и даже кое-какую недвижимость приобрел за городом. Но об этом им знать не надо. Все равно ему этого мало. Он парень жадный, прижимистый и жить хочет лучше, чем сейчас, намного лучше.

Было ещё одно обстоятельство, беспокоившее Петра: его сообщники ну никак не могли довольствоваться стабильным и приличным доходом от рэкета. Да и вообще, какие суммы способны обеспечить сидение на игле и неудачливую картежную игру?

Завалятся, паскуды, когда-нибудь на очередном рисковом деле. И себя загубят, и меня ещё подведут, — беспокоился Петр. — Надо бы вызнать, где найти Филина, которому Кощей деньги сдает, да и заложить всю эту братву с их блатными закидонами.

Петька знал, что осечки тут не будет: в группировке Туза было категорически запрещено какое-либо беззаконие вне рамок строго определенной бригадам преступной деятельности. И если Филин, а от него и люди повыше узнают о левых подвигах ребят, их точно разгонят. Кощею пинка под зад дадут, а его, Петьку, поставят бригадиром. Только вот мало в распоряжении Петьки фактов. Конечно, Корзубый с Пастухом треплются между собой о кражах на вокзалах да о том, как куклу кому-то подкинули. Но треп есть треп. Правда, дня три назад они у какого-то мужика чемодан из автоматической камеры хранения увели, а в чемодане том пистолетик нашли. Пастух его себе оставил. Но все равно не с чем пока идти к Филину. Нужно такое дело про них надыбать, такие улики найти, чтобы тот наверняка поверил.

Словно идя навстречу пожеланиям Петьки, такое дело и подвалило. Сначала Кощей вразговоре с ним ходил вокруг да около, а потом уж и напрямик сказал Петьке, что они с Пастухом и Корзубым наметили одно дело и решили пригласить его, Петьку, и Купца.

Узнав, что за дело, Петька призадумался. Налет на обменный пункт валюты — это тебе не бабок и инвалидов, торгующих с рук, обирать. Там сигнализация, вооруженная охрана. Да и сообщники с трясущимися от наркоты руками не очень-то надежны. Хотя оружие у них есть. Кощей как-то проговорился, что карабин и два ПМ у него надежно припрятаны. Тупица Купец, услышав про большие деньги, точно даст согласие, и тогда один я останусь вне дела. Конечно, можно рассказать Филину об их планах. Но опять-таки доказать ничего нельзя. Уж лучше пойду вместе со всеми: все-таки впервые дело стоящее подвернулось. А там видно будет. Если проколются ребята, я их сдам Филину. Сам я выкручусь: скажу, думал, что по приказу свыше действую, и этим подставлю Кощея. Немного беспокоило то, что налет должен был состояться через сутки. На всю подготовку — один день.