Чтение онлайн

В июне 1873 года Блаватская купила за 125 долларов билет до Нью-Йорка в каюту первого класса на отплывающий из Гавра пароход и осталась с почти пустым кошельком. Она послала отчаянное послание отцу в Россию с просьбой немедленно выслать ей денег на адрес российского консульства в Нью-Йорке. Петр Алексеевич Ган никогда не отказывал старшей дочери в финансовой помощи, с пониманием входил во все ее нужды и быстро откликался на ее просьбы. На этот раз она не получила ответа. Елена Петровна не могла знать о том, что ее отец находится при смерти.

Лето 1873 года во Франции было жарким. В Гаврском порту, наполненном грохотом и раскаленной пылью, Е. П. Блаватская в широкополой шляпке, в строгом дорожном костюме уже было ступила на пароходный трап, как вдруг ее взгляд упал на бедно одетую, плачущую женщину, прижимающую к себе двух малюток.

«Что случилось, мадам?» — участливо спросила женщину Елена Петровна. Оказалось, что женщине с детьми продали поддельные билеты на тот же пароход. Деньги на билеты выслал из Америки ее муж, который долго их копил. Обманутая женщина не знала, что делать.

Блаватская вошла в ее положение. Она немедленно продала свой билет в каюту первого класса. Ее 125 долларов хватило на покупку четырех самых дешевых билетов. Елене Петровне предстояло провести десять дней кошмара на нижней палубе, перегруженной пассажирами, среди грязи, смрада и корабельных крыс. Однако счастливые лица матери и ее детишек придали ей мужества, она все плавание находилась в приподнятом настроении.

Елена Петровна Блаватская объясняла свой неожиданный отъезд из Франции тем, что так велел поступить ее Хранитель, таинственный индус, «махатма» Мория.

Блаватская ехала в новую страну практически без денег, как и миллионы эмигрантов из Европы. Мятежная русская аристократка, неспокойная натура, она втайне надеялась, что США предоставят ей последний шанс победить, громко заявить о себе. И ее надеждам суждено было сбыться.

Е. П. Блаватская оказалась в Нью-Йорке предположительно 5 июля 1873 года.

Страна испытывала спад производства, в ней насчитывалось 3 миллиона безработных. Положение, в котором вдруг она очутилась, было безвыходным. Одиноким женщинам-переселенкам приходилось в Нью-Йорке намного хуже, чем мужчинам. Их не принимали, например, в приличные гостиницы, требовались сопровождающие лица мужского пола. С женским трудоустройством обстояло еще хуже. Пишущих машинок к тому времени не изобрели, деятельность в сфере бизнеса практически исключалась. Можно было работать школьными учительницами, телеграфистками, гувернантками, продавщицами, швеями, фабричными работницами.

Елена Петровна энергично занялась поиском как места для своего проживания, так и необходимых средств существования. Она поселилась в беднейшем квартале Нью-Йорка, на Медисон-стрит, 222, в новом многоквартирном кооперативном доме, заняла комнату на втором этаже. Это было жилище для порядочных, энергичных женщин со скудными средствами.

Первое время Блаватская зарабатывала себе на жизнь, выделывая искусственные цветы. В этом ремесле она в достаточной мере преуспела еще в Одессе, когда жила там с Агарди Митровичем. В доме на Медисон-стрит у членов жилищного кооператива была комната для общих собраний и доставки почты, в ней-то Елена Петровна и проводила большую часть своего времени. В этой комнате она говорила часами, вспоминая свою жизнь в разных странах, что само по себе было увлекательно и интригующе. Однако более глубокое впечатление оказывало на слушательниц описание прошедшей жизни какого-нибудь человека, которое делала Блаватская по их просьбе.

Занимательными рассказами о чудесных явлениях природы Блаватская собирала вокруг себя большое количество поклонниц. Одной из них стала мадам Магнон из французской Канады, с ней Блаватская основательно подружилась.

Мадам Магнон предложила Блаватской переехать к ней и жить некоторое время вместе, по крайней мере, до тех пор, пока не закончатся денежные затруднения. Елена Петровна вдруг перестала получать деньги от отца. Все объяснило письмо от сводной сестры Лизы от 18 октября 1873 года. В письме содержалась скорбная весть о скоропостижной смерти их отца, П. А. Гана, и сообщалось, что он похоронен в городе Ставрополе. Лиза также уведомляла старшую сестру о наследстве и о незамедлительной высылке ей первых 1500 рублей с вычетом пяти банковских процентов.

С такими деньгами Елена Петровна уже могла выбрать себе жилище по вкусу, что она тотчас и сделала.

Время шло, а настоящего дела, ради которого Блаватская приехала в Соединенные Штаты, не появлялось. Полученные от Лизы деньги быстро кончились, однако в начале 1874 года пришла остальная часть причитающегося ей наследства. Это была более значительная сумма. Елена Петровна переселилась в дорогую гостиницу, она любила пошиковать, пожить на широкую ногу, когда представлялся случай.

В начале 1874 года Е. П. Блаватская познакомилась с Ганной Вольф, журналисткой из нью-йоркской газеты «Стар». Ганну Вольф заинтересовали соображения Елены Петровны по поводу роли женщин в американской периодической печати. Спустя некоторое время они встретились на съезде феминисток. Блаватская зачастила к Ганне Вольф в гости, потом перешла к долгим рассказам о собственной жизни и закончила тем, что перезнакомилась со всеми ее друзьями. Их отношения ухудшились после того, как Блаватская представила на редактуру якобы свою сатиру на американские нравы. Оказалось, что Елена Петровна переписала заново на плохой английский язык Салтыкова-Щедрина или Тургенева (мнения исследователей насчет авторства расходятся), внеся в текст лишь незначительные изменения, а именно переименовав Россию в Соединенные Штаты, а царя — в президента. Естественно, литературный дебют Блаватской как англоязычной писательницы тогда не состоялся. Литературную известность на Западе она приобрела после выхода в свет в 1877 году «Разоблаченной Изиды», которая с того времени неоднократно переиздавалась, и ее общий тираж составил полмиллиона экземпляров.

Е. П. Блаватская вошла во вкус литературной работы и задумала дописать неоконченный роман Чарлза Диккенса «Эдвин Друд», обратившись, как она объявила, к духу умершего писателя.

Помимо журналистов Блаватская познакомилась с «ясновидящим» Эндрю Джексоном Дэвисом, сочинения которого она начала переводить на русский язык, и по этому поводу списалась с известным издателем оккультных сочинений в России Александром Аксаковым, предложила ему напечатать книгу американца.

Дэвис широко прославился удивительным врачебным даром. Он проникал взглядом внутрь человека и по состоянию внутренних органов диагностировал его болезни. «Ясновидящий» уверял, что кожа пациента для него прозрачная, как стекло. Дэвис впадал в транс и мог часами беседовать с душами давно умерших людей.

Он предвидел многие позднейшие открытия, например, описал в общих чертах автомобиль, аэроплан и пишущую машинку. Один лишь Жюль Верн превзошел его по количеству предугадываемых чудес науки будущего. Дэвис был человеком малообразованным. Он проучился в школе не больше пяти месяцев. Между тем отсутствие школьного образования не помешало ему «наговорить» двадцатишеститомный труд «Гармоническая философия».

Из этой энциклопедии «ясновидения» Блаватская почерпнула многие идеи для «Тайной Доктрины» — главного труда своей жизни, особенно представления о происхождении и эволюции звездных миров. Дэвис долгое время опекал ее, оказывал денежную помощь.

Однако не Эндрю Джексону Дэвису, а полковнику Генри Стилу Олкотту было уготовано судьбой стать ближайшим сподвижником Елены Петровны в создании теософической империи. Полковник Олкотт был из англосаксонской семьи первых поселенцев. Он принимал участие в Гражданской войне на стороне северян, состоял председателем комиссии по расследованию убийства президента Линкольна. Его так же, как Е. П. Блаватскую, интересовали феноменальные природные явления.

Через восемнадцать лет полковник Олкотт так описывал обстоятельства своего знакомства с Е. П. Блаватской:

…Особые обстоятельства свели нас вместе. В один прекрасный день июля месяца 1874 года я сидел в своей адвокатской конторе и обдумывав одно очень важное дело, которое получил от Нью-Йоркского муниципалитета, как вдруг мне пришла в голову мысль, что вот уже годы я не обращаю внимания на спиритуалистическое движение… Я вышел на улицу и на углу купил номер журнала «Бэннер офф лайт». В нем я прочел о совершенно невероятных феноменах, происходящих на какой-то ферме в районе Читтендена, штат Вермонт. Я сразу решил, что если все это правда, то мы здесь встретились с важнейшим явлением современной науки, и что мне надо поехать туда и во всем убедиться самому. Так я и сделал. Все оказалось так, как было описано в журнале.