Чтение онлайн

— Так здесь же расстояние всего ничего, — ответил на его слова молоденький солдат с погонами вольноопределяющегося.

— Ты, Ерохин, умный, из студентов, но сразу видно — порох не нюхал. Наши артиллеристы тоже порой били с позиций не сильно дальше, чем этот железный паук, но чтоб так с одного выстрела и в окно положить — такого мне видеть не доводилось.

Опытный унтере хотел продолжить, но тут запыхавшись, ввалился запропавший ефрейтор Кульков с брезентовым вещмешком, в котором что-то позвякивало.

— Вот! Принёс, десяток французских, — показал он продолговатый ребристый яйцевидный корпус. Затем, убрав обратно, потянул на свет что-то более массивное. — И, а ещё вот это, — он продемонстрировал тяжёлую гранату М-1914. — Но она была всего одна.

— Что там господа офицеры думают?! — поинтересовался унтер, беря из рук массивную гранату и осматривая её.

— А они вместе с полковым комитетом в полном аху… ну, ты понимаешь, Степан Ильич. Обрывают телефоны — а они молчат. Отправили посыльных в Главный штаб и Таврический ещё до того, как нас окружили.

— Нас окружили!? — немного испугано воскликнул бывший студент.

— Похоже. Я пока до оружейки бегал, со знакомыми из других рот парой слов перебросился. Эти, — Кульков мотнул в сторону окна, — обложили казармы со всех сторон, а пока телефон не вырубился, телефонисты болтали, что этих в железных панцирях видели чуть ли ни во всех районах столицы. Такие вот дела, — закончил делиться новостями ефрейтор.

— Так… — протянул старший унтер-офицер Храпов и потёр переносицу. — Если у этих хватает солдат, чтобы занять столицу, не встречая сопротивления, дела наши очень кислые.

— Но почему без сопротивления?! — не понял вольноопределяющийся. — Прислушайтесь! Где-то стреляют, и явно идет бой!

— Ой! Студент. Ты же в настоящем бою никогда не был. Вот, помню, под Хомском мы дрались с немчурой, тогда грохотало — так грохотало! А это так — стрекотня, — махнул в сторону окна ветеран.

— Но что же нам делать?! — не унимался бывший студент.

— Это, похоже, не от нас зависит. — Он указал сторону окна. — Посмотрим, что нам предложат эти железные воины.

— Вы думаете, Степан Ильич, эти хотят что-то предложить? — удивился вольноопределяющийся

— Конечно. Юрьев, — обратился он к солдату, что прятался в межоконном проёме. — Глянь, сколько там этих собралось?

— Три летающих баржи, пауков штук девять, и этих железных где-то больше батальона, — высунувшись и осмотревшись, отчитался солдат.

— Ну, вот и ответ тебе, Ерохин. С такой силой, если бы хотели — давно нас смяли. Расстреляли из пушек на пауках, а выживших потом добили их латники — мы бы и получаса не продержались. Но они этого не делают. Почему, как ты думаешь?

— Ну не знаю, — пожал плечами тот. — Ждут ещё войска?

— Мне думается, просто не знают, как лучше связаться с командованием. Помните, с чего стрельба-то началась? — обратился к солдатам унтер.

— Да вроде кто-то из этих захотел пройти вовнутрь, но часовые не пропустили, — припомнил Кульков обрывки разговоров, что успел услышать.

— Я слышал, что там случилось, — снова заговорил вольноопределяющийся Ерохин. — Правда, история какая-то совсем фантастическая. Когда их становил часовой, они представились посланниками нового императора и попросили встречи с командиром полка. Но пока искали дежурного офицера, мимо проходил представитель солдатского комитета из второго батальона. Ну, тот самый, крикливый, что недавно к нам в полк перевёлся и сразу агитировать бросился.

— Помню такого, — утвердительно кивнул Степан Ильич. — Вот только так и не понял, за какую он партию агитирует. Его речи порой странную барыню отплясывают: то — «Даёшь учредительное собрание!» и «Война до победного конца!», а то — «Вся власть Советам!», «Долой десять министров-капиталистов!», «Пора кончать войну!».

— Похоже, этот деятель мечется от лагеря к лагерю, пытаясь подстроиться под настроение в народных массах, — высказал свое мнение бывший студент.

— Верно говоришь, студент, суетится типчик, пытается выгадать для себя лучшую сторону. — Хмыкнув, унтер пригладив бороду. — Но продолжай — что дальше случилось?

— Так вот, этот балабол сходу заявил — не нужны нам никакие представители от какого-то нового императора, и здравствует республика, а всяких монархистов надо вообще к стенке ставить. Но те настаивали на встрече с командованием полка. Тогда этот выдал, что командование полка — это он, и приказывает арестовать их до выяснения.

— И часовые, что, подчинились этому идиоту? — не поверил ефрейтор Кульков. — Он же даже не из руководства полкового комитета, а так — второй подпевала третьего заводилы.

— Ну, вроде как замешкались. Я же не сам это видел, мне Ермилов рассказал, он как раз там проходил и не преминул полюбопытствовать. — развёл руками бывший студент. — Но винтовки на посланцев направили — и тут начался цирк. Я правда не поверил что Пашка (я имею ввиду Ермилова) дальше рассказал, но он клялся и крестился, что именно всё так и происходило. А дело было так: старший из посланцев сказал: «Ладно, хотели мирно, но видно пошуметь придется». И махнув своим, развернулся к выходу. А тут этот дурной как заорёт: «Держи контру!» А часовой, просто на испуге, качнулся в сторону посланцев и слегка задел одного из них штыком. Тот же мгновенно вырвал мосинку из рук и, согнув, отбросив.

— Винтовку?! Руками?! — удивившись, переспросил старший унтер-офицер Храпов.

— Вот! Я тоже Пашке не поверил, но он как я и говорил, божился, что всё так и было. Потом второй откинул ещё одного солдата и тут прибежал дежурный офицер — поручик, ну этот, который грассирует.

— А… понятно, про кого ты, тоже новенький, его недавно к нам перевели, не больше месяца как. Фамилию и я не припомню, — почесав в затылке, пожал плечами унтер.

— Да это неважно. Вот прибежал этот поручик и видит, как солдат, словно нашкодивших котят, раскидывают, и начинает команды раздавать, пытаясь задержать уже выходящих в двери посланцев. Ну, а те долго думать не стали, сорвали с пояса гранаты и забросали всю толпу, что успела набежать на шум.

— И что всех порешили?! — удивлённо выпучил глаза солдат Юрьев, что очень внимательно слушал разговор, но однако не забывал поглядывать на улицу, следя за обстановкой.

— Нет. Потом, когда врач и фельдшеры осмотрели пострадавших, оказалось, что все контужены, оглохли, даже моему знакомому досталось, а он вперёд не лез и стоял довольно далеко. Пашка говорил, что у него словно в ушах вата забилась, но потом прошло. Медики тогда всех пострадавших в лазарет унесли, врач потом говорил офицерам, которые на шум подошли, что тяжёлых нет и все оклемаются через некоторое время.