Чтение онлайн

Тюве сидела на берёзе. Высоко. Очень. Внизу шумели разозлённые бабы. У одной в руке была длинная хворостина. Вторая потрясала старой и оттого более жгучей крапивой. Остальные радостно глазели на бесплатное зрелище.

– Слезай, поганка! Слезай, пороть буду!

Хворостина свистнула, рассекая воздух. И только. Тюве загнанной кошкой зыркала вниз, прижимаясь к стволу, невероятым образом удерживаясь на тонких ветвях.

– Бабоньки, что моя Тювёха натворила? Могу помочь беде? – осторожно спросил он.

Что тут началось! Тётки загалдели разом, не давая возможности вставить слово. Из их сорочьей трескотни прояснилось только то, что девочка отвязала коз в палисаднике, те сорвали верёвку со стираным бельём и принялись таскать её по свежевскопанному огороду.

– Столько труда! Я с утра работала, а эта страхолюдина в раз всё испортила! – наконец закончила гневную речь самая болтливая.

– Бабоньки, прошу прощения за дикарку. В степи она выросла, коз не видела. Вот и напроказничала. Держите вам гостинцы в компенсацию за труды и беспокойство. Знатные украшения. В пору эльфийской королеве щеголять. И простите малявку. Глупа ещё.

И он протянул каждой по паре серебристых нашивок с костюма Тюве. Нашивки оказались искусно выкованными, узорчатыми, ярко блестящими на слабеньком осеннем солнышке. Бабы для вида поворчали, поругали девчонку и умолкли под суровым взглядом Риона.

– Теперь к нам нет претензий?

– Неа-а-а, – протянули пострадавшие бабы и, выкинув страшное оружие расправы в канаву, пошли по домам, чтобы там рассмотреть как следует диковинные подарки хранителя границы. Остальные тоже потеряли интерес к происходящему.

Только убедившись, что мучительницы скрылись из виду, эльфа боязливо слезла вниз.

– Еда там, у забора, – указала она, потирая руки, с которыми поздоровались жесткие листья крапивы. Куда только спесь делась? Видать, пока на дерево загнали, бабы здорово девчонку потрепали. Но почему она чары не применила?

– Зачем полезла, куда не положено? – не удержался Рион, сгружая купленные продукты в тележку.

– Так ты сам пожелал коней. А эти… как их… козы… Они грязные, но похожи на наших нифов.

– На кого? – Рион поспешил к конюшне.

– Нифы по воздуху летать могут и груз тяжелый носят. Только они вредные, – едва успевая за ним, пыхтела Тюве, толкая впереди потяжелевшую тележку.

– Дурёха, – только и сказал ей Рион.

Коней они выменяли за оставшиеся блестящие нашивки. Караван нагнали после полудня. Выданная писарем подорожная позволила избежать налога на присоединение к караванщикам. Заплатили только за проезд на телегах. К тому же купцы с радостью наняли Риона охранять их добро от разбойников, ибо чародей-охранник, совсем ещё мальчишка, валялся на телеге, горя от лихорадки. Тюве вызвалась его выхаживать. И то хорошо, под ногами мешаться не будет.

До заката Рион объяснял неразумной девчонке, что делают в Кавире с ворами, как относятся к эльфам, рассказал об основах вежливости.

– Поняла уже, – с эльфы слетела спесь.

Теперь мелкая не спешила дерзить и задаваться. Рион довольно улыбнулся. Целее будет, дурочка. А то вляпается в беду, сама не заметит, и его втянет.

Так началось их путешествие по плоской равнине мимо сонных деревень и небольших лесочков. Рион болтал с караванщиками, пару раз отгонял мелкую нечисть, неопасную для людей, но способную здорово напугать коней. Тюве молчала, безуспешно ворожила над хворым пареньком. Беспамятный мальчишка казался ей таким же брошенным и несчастным, как и она сама. Перед глазами девочки разворачивались виденья недавнего прошлого – её беззаботной жизни, ныне потерянной навсегда.

В распахнутое витражное окно лился розоватый вечерний свет, причудливо отражающийся от тёмно-янтарных городских башен. С тысячелетних лэров осыпались цветы. Алые лепестки завораживающим узором устилали желтые камни мостовой и двор отцовского дворца.

Отец… Третий принц, далеко не наследник, но очень влиятельная личность в городском совете сам обрёк младшую дочь на незавидную участь. Минуло пять дней, как ей, Тювериэль, стукнуло сто тридцать лет. Она уже десять лет, как вступила во взрослый возраст, а лицом и телом осталась ребёнком. Недозрелка.

Четыре дня назад городские чародеи вынесли страшный вердикт – это навсегда. Ей никогда не суждено похорошеть, стать похожей на мать или сестёр. И посему её ждёт приют, дабы уродка не портила престиж всего эльфийского народа.

Уродливая эльфа! Где это видано! Её вместе с такими же неудачниками будут стеречь големы. Они не болтливы, не станут тыкать пальцем и подленько колоть без того изболевшееся сердце: «Смотрите-ка, эльфийские выродки: уроды и уродки! Гы-гы-гы!»

Её глаза были сухими и лишь слегка щипали, когда она щурилась от сияния камней силы на шпилях башен королевского дворца. Тювериэль не собиралась жертвовать собой ради сомнительного престижа рода, ради спокойствия городских чародеев. Отец и так потеряет ряд привилегий с её отъездом. Но по-прежнему останется уважаемым и влиятельным.

На висящей в воздухе постели стояли две сумки, собранные сегодня утром служанками. В одной простая одежда (зачем теперь Тюве роскошные наряды?). В другой футляр со свитками (упросила разрешения взять их из отцовской библиотеки) и всякие необходимые девушке мелочи. С минуты на минуту прибудут Слуги Отчаянья – исполнители «скорбной королевской воли», препроводить её в последний путь – в приют, где ей, Тюве, предначертано провести оставшиеся десять – пятнадцать сотен лет. Всего ничего… Вот только уздечку им от дохлой кобылы, а не приют.

Тювериэль оторвала взгляд от сияющей немеркнущей славой Аллванфии, эльфийской столицы королевства Варандэ. Четыре дня назад её официально заявляли – сюда она больше не вернётся. Чего теперь горевать? Говорят, люди чем-то похожи на эльфов, только красотой не блещут. Вдруг за свою сойти получится, влиться в «нечистый» народ? Главное, чтобы в план побега не вкралась какая-нибудь неожиданность.

Из представителей других рас эльфийская принцесса видела одного старого больного дракона, обитавшего на привязи в королевском дворце, и троих орков. И то мельком. За пределы сияющей Аллванфии она ещё никогда не выезжала. Что ж, всё когда-нибудь бывает впервые.

Быстро выпотрошив сумку с приютскими вещами, девушка принялась готовиться с собственному путешествию. На дно легла лёгкая металлическая конструкция, способная превратиться и в удобную тележку, и в мягкий диван. Поверх поместились две сумочки поменьше, подготовленные ещё три дня назад, и заплечный рюкзак. Прикрыв верх приютским тряпьём, девушка зачаровала замок. Всё, теперь она готова.

Сейчас поведут прощаться с родителями. Приложитесь, милочка, к ручке матушки, пожмите ладонь папочки. Тювериэль аж фыркнула. Родители! Сами настояли на её обследовании. Мол, нашей дочке столько лет, а она ещё не похорошела! Что соседи скажут! А что соседям? Дело им, будто, до чужого отпрыска. Встретились раз в десять лет, поахали: «Ваша ещё маленькая? А наш уже в полку служит. Или на арфе во дворце играет. Или… Да мало ли занятий для благородного эльфа… Посмотрели соседи на чужую девчушку и из головы выкинули, а отца и мать чувство собственной значимости гложет. Не как все! Как же так?