Чтение онлайн

Сидоренко и Грушецкий приехали за полчаса до назначенного времени. Мы с ними сидели и беседовали в большой гостиной, ожидая остальных. Потом явился Павел Валерьевич Соловцев — тот самый помещик, чей сын погиб в устроенной повстанцами засаде на дороге. Соловцев был высоким и худощавым, с лысой головой и гладко выбритым загорелым лицом. Следом за ним в дом вошёл дородный мужчина с пышной шевелюрой и усами, одетый в клетчатый пиджак — Дмитрий Афанасьевич Твердолобов. Последним с небольшим опозданием приехал Остромир Яренко.

Его я тоже пригласил, и он, к моему удивлению, откликнулся. Остромир был моим ровесником — черноволосый парень с крупным щекастым лицом. Мне хотелось пообщаться с ним лично и понять, как он настроен по отношению ко мне. Только в живом общении можно выяснить, что на самом деле в голове у человека, да и то не всегда.

К тому же причина, по которой я собрал соседей, касалась всех.

Мы обсудили вопрос создания самоуправления, чтобы решать все насущные роблемы самостоятельно, не дожидаясь помощи из Комарово. Например, совместно нанять электриков, чтобы те быстро чинили провода, если те оборвутся по той или иной причине.

— Но на это надо тратить деньги, — возразил Твердолобов. — Лишний персонал потребует жалование, а мы не столь богаты.

— В складчину обойдётся не так уж и дорого, — сказал я, — зато не придётся ждать, пока из Комарово кто-то приедет.

— Тут каждая копейка на счету, — упирался Твердолобов. — Мы не можем себе позволить разбрасываться деньгами на слуг, которые будут бездельничать большую часть времени, а работать раз в две недели.

— Погодите, Дмитрий Афанасьевич, так у вас же есть электрик, — заметил Сидоренко.

— Есть, и что? Я же не буду его по всей Аркадии гонять. К тому же он не только электрик, но и по другим вопросам мастер.

— Также нам надо подумать о защите наших имений, — сказал я, кинув взгляд на Остромира. — Сюда нередко наведываются повстанцы. Мы должны иметь возможность оборонять себя собственными силам. Предлагаю патрулировать территорию каждый по очереди. У всех ведь есть охрана?

— Охрана есть, — опять ответил Твердолобов, — только вы представляете, во сколько обходится каждый боец? А мои все при деле. У меня нет лишних, чтобы их гонять туда-сюда. Мы раньше платили господину Яренко, он занимался этими вопросами, и всех всё устраивало.

— Не говорите про всех, Дмитрий Афанасьевич, — вмешался Грушецкий. — Николай Гориславович нас обманывал. Лично я платить больше не намерен.

— С чего вы взяли? Кто вам сказал такую ерунду?

Я кинул взгляд на Остромира. Тот сидел с невозмутимым видом. Спор мог перерасти в ссору, и я прервал его, не дав разгореться страстям:

— Господа, всё, что делал господин Яренко, осталось в прошлом. Как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон. Нам надо решать, как жить дальше, а не вспоминать былое.

— А что решать-то? — пожал плечами Твердолобов. — Остромир Николаевич, вы сможете дальше обеспечивать защиту наших земельных наделов?

— Да, разумеется, Дмитрий Николаевич, — вкрадчиво ответил Остромир.

— Простите, но я отказываюсь, — нахмурился Грушецкий.

— Ваше право, я не настаиваю, — проговорил Остромир.

— Я, пожалуй, тоже не буду пользоваться услугами вашей охраны, — произнёс Сидоренко. — Ничего не имею против вас лично, Остромир Николаевич, просто без надобности.

— Это не проблема, — Остромир вёл себя осторожно и доброжелательно. Парень был не дурак, и понимал, что помещики могут быть настроены к нему враждебно после того, как выяснилось, чем занимался Боров.

— Господа, сейчас вопрос охраны не стоит так остро, — сказал ранее молчавший Соловцев. — Лесную банду уничтожил Фёдор Андреевич, а повстанцев прогнала городская дружина. Не вижу большого смысла в какой-либо кооперации. Когда на моего сына устроили засаду, стражники господина Яренко ему не помогли, да и не смогли бы. Если возникнет серьёзная угроза, мы с вами, разумеется, соберём ополчение, но гонять патрули — лишнее. Они только крестьян пугают.

Таким образом трое из четырёх помещиков отказались от услуг охраны Яренко, но и мою инициативу не поддержали. Смысла в кооперации никто не видел, да и я, выслушав их, подумал, что легче всё сделать самому — самому нанять охрану, электриков и прочий персонал. Это ведь я собираюсь расширяться, а остальные сидят годами на своей земле и в ус не дуют.

Потом заговорили о моих способностях. Слух уже пошёл по округе, и все знали, какими показателями я обладаю, как и о моих способностях к «эльфийской магии».

Гости разъехались затемно. Я вышел за ворота проводить их. Все сели по своим машинам, но Остромир не торопился.

— Фёдор Андреевич, — сказал Остромир он. — Должен сразу вас заверить, что я не знал, чем занимается отец. Мне не было известно про опиум и другие его дела.

Я не мог понять, врёт парень или нет. Он был молод и вряд ли обладал хитростью опытного политика, но мне не верилось, что отец не посвящал его в свои дела. Хотя кто знает, быть может, Боров действительно держал семью в неведении.

— Мне жаль, что так получилось, — ответил я.

— Да, знаю. Возможно, он заслужил. А вы, насколько мне известно, ходите за лунным углём?

Я насторожился. Откуда парень об этом знает? Я ведь ни Грушецкому, ни тем более Сидоренко об этом не рассказывал.

— Да, я хожу в леса.

— Далеко?

— Когда как. Иногда — в ближайшие пещеры, иногда делаю рейды дальше на север.

— Я бы тоже хотел как-нибудь сходить, но, увы, не знаю, где находятся логова и кому они принадлежат.

— Мне известно не так много. Несколько пещер я за собой застолбил, а кто в других местах — не знаю.

— Что ж, я вас понял. Всего хорошего, Фёдор Андреевич, — молодой человек сел в небольшой двухдверный седан.

Но не успела машина скрыться за поворотом, как на дороге в темноте показалась человеческая фигура в длинных одеждах. Когда она подошла поближе, я узнал отца Иону. Он где-то болтался целый день и вернулся лишь под вечер.

— Как погуляли, святой отец? — спросил я его.