Эмблема с секрктом
Шрифт:
Час прошел, вот как… Синицыну казалось, что он только что занял место за пультом. Непривычное скопление людей (во время дежурства в пультовой больше трех-четырех человек никогда не бывает), и – тишина, нарушаемая осторожным покашливанием и скрипом грубой армейской обуви. Нервный, взвинченный Зыкин, изрядно озабоченные московские генералы, тихий, похожий на побитого пса Гнетов… Какой-то штатский, наверняка «фейс»[29], с умными, пронзительными глазами… Лица промелькнули и исчезли. С того момента, когда Синицын сел за пульт, окружающий мир перестал существовать для него.
И – правильно. Не отвлекаться.
– Лоцирую орбиту 786! – доложил он, демонстрируя, что исправляется.
Кто-то за спиной шумно перевел дыхание. Зыкин, скорее всего. Нервничает. Но сейчас не до него.
Два телескопа – шестой и седьмой – сканируют орбиту, просеивают черноту космоса. Орбита у «невидимки», скорее всего, эллиптическая, сильно вытянутая, как у большинства разведчиков. С перепадом высот километров так в… Ну, не меньше шестисот. Не меньше. А наверняка и гораздо больше. В перигее, на минимальных высотах, он «бреет» Восточное полушарие, снимает информацию, отключает «мозги» нашим ракетам, а потом отдаляется, уходит, уходит… Надо знать тигриные повадки: ареал обитания медведей он обходит, да и кабанов не любит, старается себе район освободить…
Та-ак. Кстати, с самого начала абсолютно не ясно, о чем идет речь – об апогее или перигее. И почему здесь фигурирует только один параметр? Почему назван именно он?
Надо попытаться представить, как это происходило. Информацию могли выхватить где-то в частной переписке… Нет, маловероятно. В разговоре, а? Наш парень, разведчик, завел непринужденный разговор… Или принужденный? С утюгом, что ли?.. Или с этой, как ее… «Сывороткой правды»…
Орбита 786 похожа на черную с зеленоватым оттенком пустыню. Зеленоватый оттенок – это не цвет жизни, а результат случайного цветового смещения матрицы экрана. Правдоподобные цвета здесь никому не нужны. Солнце здесь голубое. По пустыне гуляют лиловатые облачка мусора и утыканные антеннами аппараты, вспыхивающие в отраженном солнечном свете, как елочные лампочки в новогоднюю ночь.
Синицын сверился с каталогом. Все КА, которые должны проходить в эти минуты над Памиром на низких орбитах в зоне прямой видимости, – все на месте. Вот они, купаются в пойманных панелями лучах Солнца, которое светит сейчас над Рио-де-Жанейро, Кингстоном и Майами… И где-то рядом с ними притаился «невидимка». Он ничего не отражает, только поглощает, как «черная дыра». Темный силуэт в ночи.
– Орбита 786 – пусто! – объявил Синицын. – Иду на орбиту 760!
Голоса за спиной.
…Нет, все-таки не так. Закладывать перигей над российскими военными объектами рискованно. Чем ниже спутник, тем больше шансов его обнаружить. Тогда перигей логично переместить западнее, к Литве, Польше, Германии… Ну. И высота орбиты в нашей точке уж никак не будет равняться 788 километрам. Вот никак, хоть ты зарежься…
И к человеческому жилью тигр не приближается, даже если от заимки дымок учует, – тут же уберется подальше. И если лесорубы топорами стучат – тот же расклад…
На какой же орбите его искать?
О, да, да…
Перестань. Это гадание на кофейной гуще, сказал себе Синицын. Вычислить траекторию спутника, имея из всей колоды на руках лишь одно из значений высоты орбиты и предполагаемое значение ее наклонения, невозможно. Слишком много вариантов.
«Значит, включай свою хваленую интуицию! – раздался бодрый (слишком бодрый) голос. – Включайте свое знаменитое «чувство пеленга», капитан Синицын! Черная кошка в темной комнате… Шип-сёрчинг! И так далее!..»
«ЭТО НЕВОЗМОЖНО!» – высветилось на экране монитора.
Почему?
«ПОТОМУ ЧТО ЭТО НЕВОЗМОЖНО, И ВСЕ!»
Он прикрыл глаза. Приступ страха не имел ничего общего с тем болезненным чувством, которое преследовало его в последнее время. Сейчас он, наверное, просто боялся провалить задание. Люди, обступившие его со всех сторон, пугали больше, чем…
Пристальный взгляд из холодной пустоты. Ломота в затылке. Угроза. Тигр подкрадывается сзади. Он не видит его, но чувствует. Звериный запах, бесшумный звериный шаг…
Восемь. Два. Семь.
Восемьсот двадцать семь.
Чувство узнавания было пугающе сильным, как будто он на мгновение опять провалился в сон, а реальность подернулась мутной рябью.
Синицын встряхнул головой. Черт. С чего вдруг «невидимка» пойдет вверх? Но он почему-то уверен, что именно так и произошло. Мало ли у зверей обманных маневров…
Поиск в ручном режиме выматывает, обычно следопыты сменяют друг друга… А иногда тигр наводит на них морок – и с дороги сбивает, и в болото направляет… Может, это и сейчас происходит? Но зачем зверю на самого себя направлять? Нет, скорей это все-таки интуиция…
– Орбита 760 – пусто! Перехожу на орбиту 827! Продолжаю поиск!
Прежде чем механизмы телескопов успели отреагировали на команду, он подумал: «С какого хрена ты это взял?! Почему 827? Откуда?!»
От верблюда. Он не знал. Что-то приснилось. Бр-р-р… Все! Надо сворачиваться, смываться, объявлять, что он сдается… Он действительно вымотался и чертовски устал. Сделать последние сканы с этой чертовой высоты, и ходу отсюда. Пусть Зыкин со своей компанией клянут его, пусть Гнетова отправляют в отставку, да хоть на нары, ему все равно…
И тут он увидел тигра.
В поясе Ориона пропала одна звезда. Его главное украшение – голубой сверхгигант Альнилам, Эпсилон Ориона, звезда 1,69 звездной величины – исчезло с экрана монитора.
Сперва Синицын подумал, что ему мерещится.
Да, он с самого начала отключил фильтры, реагирующие на технические всплески, и экран был похож на московский проспект в новогоднюю ночь. Да, от долгого вглядывания в яркое ночное небо у наблюдателя иногда случается «звездная слепота»… Но ведь остальные звезды пояса – Минтака и Альнитак – вот они, на месте!
Руки автоматически забегали по клавишам пульта. Лазерная подсветка – раз. Иридиевое покрытие отражает ультрафиолетовый луч, значит, включаем УФ-лазер! Максимальное увеличение – два…
Альнилам окружает светлая туманность, молекулярное облако NGC 1990. На его фоне была видна черная угловатая тень. Объект не отражал свет, не отражал радиоволны, но ультрафиолетовый лазер его высветил! Тень двигалась с большой скоростью, вгрызаясь в голубоватый ореол. Секунда, другая, третья…
Синицын затаил дыхание.