Чтение онлайн

Даже самые творческие умы традиционной Индии были вынуждены развивать свои новаторские мысли в рамках собственной традиции — будь то веданта, буддизм, джайнизм или йога. Они должны были учитывать существующее мнение или, по меньшей мере, делать вид, что считаются с ним. В тюбом случае философские Сутрыскорее побуждали к спорам и вели к. инакомыслию, нежели сдерживали творческий порыв. Они приводили к созданию комментариев, которые порождали новые комментарии, подкомментарии и словники для них. Йога-cympаПатанджали также вдохновляла последующие поколения на создание обильной комментаторской литературы, куда входят бхашьи(исходные разъясняющие груды, содержащие много данных по существу рассматриваемого вопроса), вритти(исходные комментарии, дающие подстрочные объяснения), тики(словники, глоссарии к комментариям), упитаки(субглоссарии к словникам). Типичным примером Тикиявляются Таттва-вайшарадиВачаспати Мишры и Йога-варттикаВиджняны Бхикшу — оба труда представляют глоссарии на Йога-бхашьюВьясы, тогда как Патанджала-рахасьяРагхавананды, например, относится к разряду субглоссариев.

Йога-бхашья Вьясы

Самый древний из дошедших до нас комментариев на Йога-сутру — Йога-бхашья(«Толкование на тогу») Вьясы. Она, вероятно, была написана в пятом веке н. э. [344] . Ее — втором считают того же человека, который составил еще четыре ведийских собрания гимнов, эпос Махабхарата,многочисленные Пураны(народные священные энциклопедии) и множество иных трудов. Эта кажущаяся несуразной идея в действительности, однако, имеет под собой некую основу, поскольку само имя Вьяса означает «собиратель» и, вероятно, было прозвищем, а не собственным именем, а поэтому прикладывалось ко многим отдельным лицам на протяжении долгого времени. О настоящем Вьясе или многих Вьясах мы знаем по сути столь же мало, как и о Патанджали.

Согласно преданию, Вьяса был сыном мудреца Парашары и нимфы Сатьявати (именуемой также Кали), которую Парашара соблазнил. В признательность за ее красоту и любовь мудрец не только вернул ей посредством волшебства девственность, но также избавил ее от- рыбного запаха, который она унаследовала от своей матери. Вьяса воспитывался тайно на острове ( двипа); отсюда его прозвание Двайпаяна («островитянин»). Поскольку ребенком он носил имя Кришна, он известен еше как Кришна Двайпаяна.

Позднее красота Сатьявати пленила престарелого царя Шантану, который тот час влюбился в нее. Он попросил руки Сатьявати, и отец дал согласие при условии, что трон унаследуют ее дети, а не ребенок от первого брака царя. Шантану принял условие после того, как его взрослый сын Бхишма, о чьих героических свершениях рассказывается в Махабхарате,отказался от своих наследственных прав. Супруги прожили счастливо почти двадцать лет, и у них родилось двое сыновей. После смерти Шантану их первенец по праву занял престол, но во время военного похода он умирает. Тогда был коронован его брат, имевший двух жен. Но, увы, и его правление было кратким, ибо он вскоре умирает от чахотки. Поскольку он не оставил после себя потомства, обычай требовал, чтобы ближайший родственник произвел на свет ребенка от одной из двух жен. Бхишма был отвергнут, так как дал клятву никогда не иметь детей.

Сатьявати призвала во дворец для исполнения этой благородной обязанности Вьясу. Две женщины, Амбика и Амбалика, рассчитывали, что подобной чести удостоится царственный Бхишма. Они были потрясены, когда некрасивый Вьяса в убогой одежде затворника вступил в их покои. Сначала Вьяса занялся любовью с одной вдовой, а затем с другой. Таким образом он стал отцом слепого Дхаритараштры и бледного Панду. В тот же вечер Вьяса зачал еще одного ребенка — со служанкой, которая послужила ему заменой, когда он хотел повторно исполнить свой долг с одной из вдов. Дхритараштра родился слепым оттого, что его мать, Амбика, потрясенная видом Вьясы, закрыла глаза, тогда как бледность Панду была вызвана тем, что когда Вьяса приблизился к Амбалике, у той вся кровь отхлынула от лица. Тем самым Вьяса стал источником великой войны, описанной в Махабхарате, которая велась соответственно между сыновьями Дхритараштры и Панду. Мы можем усмотреть в этом искусный литературный прием, посредством которого создатель эпоса Махабхаратаввел себя в повествование, или же можем предположить, что здесь содержится некое зерно исторической правды.

Кем бы ни был автор Йога-бхашьи,его труд содержит ключ ко многим наиболее загадочным высказываниям сочинения Патанджали. Однако нам следует пользоваться им осторожно, поскольку этих двух знатоков йоги отделяют друг от друга несколько столетий. Хотя, по всей видимости, сам Вьяса и был йогиномдостаточно высокого уровня — ведь с особым знанием дела он пишет как раз по поводу эзотерических проблем, похоже, он не принадлежит прямой линии преемственности Патанджали, так как некоторые из его толкований и терминов расходятся с представлениями Йога-сутры.

Другие комментарии

От восьмого века до нас дошел труд джайнского ученого мужа Хари бхадры Сурн Шад-даршана-самуччая(«Собрание шести воззрений»), который содержит главу о йоге Патанджали. Однако, строго говоря, это не комментарий.

Первый значительный комментарий после Йога-бхашьиВьясы — Таттва-вайшаради(«Искусность в истине») Вачаспати Мишры, который жил в девятом веке и был пандитом до мозга костей. Он написал выдающиеся комментарии на шесть классических систем индийской философии — йогу, санкхью, веданту, мимансу, ньяю и вайшешику. Но его знание скорее теоре гическое, чем практическое. Поэтому в своем глоссарии на Йога-бхашьюон склонен рассматривать филологические и эпистемологические вопросы, оставляя при этом 5ез внимания важные практические взгляды. Один эпизод из жизни Вачаспати Мишры показывает, насколько он был ученым. Когда он закончил свой основной труд — комментарий Бхаматина Брахма-сутру,то извинился перед своей женой за пренебрежение ею на протяжении долгих лет тем, что назвал ее именем свой комментарий — такова была научная награда ученого своей супруге. Тем не менее его труд дает многие полезные разъяснения к некоторым наиболее трудным местам Йога-бхашьи.

Одиннадцатый век донес до нас два важных произведения. Первое — это арабский перевод Й ога-сутры, осуществленный продавленным персидским ученым Бируни, вернее, вольное переложение, которое оказало глубокое воздействие на развитие персидского мистицизма. Другой труд — подкомментарий под названием Раджа-мартанда(Царственное солнце). иначе Бходжа-вриттицаря Бходжи из Дхары, последователя шиваизма, который жил в 1019–1054 гг. н. э. Ценность этого произведения скорее носит исторический чем научный характер. Хотя Бходжа критикует предшествующих комментаторов за их произвольные толкования, его собственные разъяснения часто оказываются не менее надуманными и, пожалуй не столь оригинальными, как ему представлялось. Царь Бходжа был искусным поэтом и великим покровителем искусств и духовных традиций, и нам следует предположить, что его интерес к йоге не был чисто умозрительного толка.

Следующий значительный комментарий — Виварана(«Изложение») Шанкары Бхагаватпады. Хотя это и подкомментарий, он оказывается достаточно оригинальным произведением, показывающим необычную для таких трудов независимость от толкований Бхашьи. Согласно некоторым ученым, его автор — не кто иной, как знаменитый Шанкара Ачарья (Шанкарачарья), живший в восьмом веке н. э. и самый великий поборник адвайта-веданты. Немецкий индолог Пауль Хаккер первым предположил, что до обращения Шанкары в лоно адвайта-веданты этот великий учитель был вишнуитом и сторонником традиции йоги. В дальнейшем он встретил своего учителя Говинду, который изложил ему «йогу неосязаемого» (аспарша – йога)недуализма, проповедываемую Гаудападой, автором Мандукъя-карики.Самое любопытное, что из всех его сочинений именно комментарий Шанкары на Мандукья-карикусодержит больше всего ссылок на традицию йоги. Английский переводчик ВивараныТревор Леггетт целиком согласился с предположением Хаккера, заметив: «Мне не попалось ничего, что могло бы, насколько позволяют судить мои знания, полностью исключить авторство Шанкары» [345] .

Однако подобное отождествление Шанкары Ачарьи с автором Вивараныпринимается далеко не всеми. Действительно, недавно эта точка зрения была оспорена санк ритологом Т. С. Рукмани, которая сделала новый английский перевод этого необычного сочинения. Она утверждает, что манера письма Вивараны«отличается от манеры Шанкары… она утомительна, тяжеловесна и небрежна» [346] . Поскольку Вачаспати Мишра был выдающимся последователем Шанкары, его молчание относительно Вивараныговорит о многом и указывает на появление этого сочинения после Вачаспати. Рукмани, однако, выявила единственную ссылку на Виваранув Йога-ваттике(3.36) Виджняны Бхикшу, где можно отыскать выражение виварана-бхашье(«в комментарии Вивараны»).Это скорее всего говорит о том, что Шанкара Бхагаватпада жил в период между девятым и шестнадцатым веками. Более того, Рукмани предполагает, что автором Вивараныбыл Шанкара, относящийся к роду ученых Пайюр из Кералы, который жил в четырнадцатом веке н. э. Здесь необходимы дальнейшие исследования, хотя представляется весьма вероятным, что Шанкара Ачарья не имеет отношения к сочинению Вивараны.

«Когда йогин становится сведущ в практиковании нравственной дисциплины (яма) и самоограничения (нияма), он может приступать к позам и иным средствам»

Йога-бхашья-виварана 2.29

Четырнадцатый век донес до нас удивительно систематичное изложение классической йоги в Сарва-даршана-санграхеМадхвы, которая, как видно уже по названию, является сводом («санграха») всех (сарва) основных философских систем ( даршана) средневековой Индии.