Чтение онлайн

– «Преступление и наказание» вспомнил.

– Ты не равняй, – сказал Шар. – Тогда и законы, и люди другие были. С другой начинкой. Раскольников-то сначала сам себя приговорил, а потом уж сдаваться пошел. Мужик потому что, не блатной. Другие были времена. Другие…

– Ты в школе вроде в отличниках не ходил? – удивился Калмычков.

– Жизнь лучше университета учит. И Достоевского читал, и церковь на зоне построили. Говаривал с батюшкой.

Он мне на пальцах объяснил разницу между «тогда» и «сегодня». «Во времена классиков, – сказал, – закон опирался на веру в Бога и Заповеди. Из них вырастала нравственность. Поповское понятие. Как жить, что плохо, что хорошо. Человек боялся совершить преступление не потому, что на бумажке написано, а потому, что верил в кару небесную за нарушение Законов бытия. Не писюльку боялся нарушить, а Правду Божию. Понимаешь меня? Основу, на которой мир стоит. Про которую даже мне, вору, совесть забыть не дает. В те времена на всю Российскую Империю за год, едва десяток убийств совершалось. И о каждом царю докладывали и газеты писали. Не знал?.. Ты много чего не знаешь.

А потом, помнишь, до чего дурные головы додумались. Совесть – на «свободу», «равенство», «братство» не глядя махнули. Дурилки… И понеслось!.. Брат на брата, сын на отца. Миллионы «свободных» и «равных» постреляли десятки миллионов «братских».

Тот закон, что на совесть опирался, в феврале семнадцатого под откос пустили. А тот, что на страх, – в девяносто третьем из танков расстреляли. Так что нынешний ваш Закон – вроде ваучера. Сплошное надувательство. Для бедных и дураков. Деньги правят. У них свои порядки: ни совести, ни Бога… Реальные пацаны, вплоть до самого Кремля, теперь по другим понятиям рассуждают. Под себя законы пишут. Выгодно – делай. Не рассчитал, промахнулся, будь добр, попой своей отвечай. Просто, логично, эффективно. А совесть твоя гребаная в этой системе как камень на шее у пловца. Ты уж определись…

– К чему клоните, Шаров? – спросил Калмычков задумчиво.

– К консенсусу, будь он неладен. К балансу интересов, – Шар облегченно вздохнул. Понял, что победил.

– В чем он заключается? – спросил Калмычков.

– В деле остается моя версия. Обрати внимание: я адвокатов не требовал и в отказ от показаний не шел. Надеялся на твое здравомыслие. Никаких допросов и очных ставок не производится. В ментовских и прокурорских верхах мои люди все сделают как надо, – он задумался. – Пятерик впаяют, меньше не получится. По УДО, в трешку уложусь. А ты, Колян, проси денег сколько хочешь. В пределах установленной таксы, конечно.

– Какая же у тебя такса? – поинтересовался неожиданно для себя Калмычков.

– Для майоров в отделениях невелика, конечно. Но мы же друзья детства! Десять тысяч долларов. Пойдет?

– За кого меня держишь? – возмутился Калмычков факту предложения денег. Шар понял по-своему.

– Конечно, Колян, шучу. Пятьдесят тысяч, хотел сказать…

– Да я тебя… – Калмычков встал, негодуя.

– Хорошо, сто! Но ни центом больше. Тебе даже делать ничего не придется. И не нарушаешь ничего. Такие бабки только за то, чтобы постоять в сторонке и лишний раз рот не открывать! – Шар искренне недоумевал.

– Я от тебя копейки не возьму! – Калмычкова слегка остудила мысль, что вот так, ни за что, он может получить огромную сумму. Иначе влепил бы Шару «хук справа».

– Коля! Последнее предложение. Удваиваю. Двести!

На эти деньги Калмычковы могли купить новую квартиру, машину, дачу. Больше ведь ничего в жизни не надо!

– И потом я у тебя и твоих паскудных дружков на кукане? Ты и вправду, Шар, за дурака меня держишь! – ответил Калмычков.

– Чего же ты хочешь? – Шар уставился на него исподлобья.

– В общем-то немного. Упрячу тебя на пожизненно, ну, на двадцатник, если не повезет. Буду себе жить-поживать, а ты там сгниешь на зоне. Зубы выпадут, туберкулез подхватишь. Что мне рассказывать, ты лучше знаешь.

– Может, сгнию, а может, и нет. Тебе-то, какая выгода? – спросил Шар.

– Никакой! Даже благодарность не объявят. Работа у меня такая, Шар, работа, – усмехнулся Калмычков.

– Ну, работай. Дураков работа любит, – разочарованно отвернулся к окну Шаров. – Зови охрану!

– Позову, не торопись. Мыслишка в голову стукнула… – Калмычков откинулся в кресле, обдумывая шальную мысль.

Шаровы построения, в принципе, правильные. Калмычков давно присматривал побочный заработок. В системе нельзя оставаться белой вороной – свои заклюют. И деньги нужны. Но не такой ценой. Отдавать судьбу в распоряжение уголовникам он не собирался ни за какие деньги. Нужен умный вариант.

– У тебя право собственности на баньку оформлено? – спросил он Шара.

– Да, купля-продажа. Месяц назад свидетельство получил. – Тот удивленно смотрел на Калмычкова. – Тебе зачем?

– Мне незачем. Это ты все предлагаешь по дружбе найти кон…, как его, консенсус, – ответил Калмычков.

– Я предлагаю, но ты-то отказываешься! – Во взгляде Шара ожила надежда.

– Я думаю! Продаваться не собираюсь. Выкуси! А вот пойти навстречу и получить адекватную выгоду почти согласен, – сказал Калмычков.

– Так чего мозги пудришь? Дай телефон, ребята через полчаса всю сумму доставят!

– Мне не нужны твои деньги, Шар. Мне нужна твоя банька. Причем чисто и законно.

– Ты мухоморов объелся? Знаешь, сколько она стоит?! – Шар не ожидал такой наглости.

– Меня не интересует цена. Тебе много пользы, за двадцать лет зоны, от этой баньки будет? Даже за десять? – Калмычков завершил в голове построение схемы возможной сделки и положился на судьбу. Сложится, так сложится. Нет, так нет. – Тебе решать, Шаров. Надо мной не каплет.

– Подожди, ты хочешь, что бы я переписал на тебя баньку? Но так ты подставлен еще больше, чем с деньгами! – удивился Шар.

– Не твоя головная боль, – ответил Калмычков.

– Дай сообразить… – Шар прикидывал что-то в уме. – Деньги точно не возьмешь?

– Не возьму… – ответил Калмычков.

– Лады! Договорились. Но не кинь, ментяра! – Шар заглядывал Калмычкову в глаза.

– Мы же друзья детства. Так ты, кажется, говорил? – ответил Калмычков.

Через час в калмычковском кабинете сидели: Женька, нотариус и шаровский юрист с бумагами. Юрист печатал договор купли-продажи и доверенности на регистрацию перехода права собственности. Все задним числом. Покупателем выступал Женька, пока ничего не понимающий, а потому помалкивающий в тряпочку. Нотариус, привычный к подобным делам, заверил все, что надо и, получив гонорар, отбыл. Юрист, в отличие от Женьки, все понимаюший, закончил печатать дополнительные документы, необходимые для регистрации сделки, и отдал их на подпись Шару. Не удержался, удрученно вздохнул. Шар вспылил.

– Что вздыхаешь, морда халдейская? Ты за меня десятку тянуть поедешь?.. Не последнее продаем. Вернусь, наверстаем!

Женька сгонял в круглосуточную лавку за водкой, и к шести часам утра сбрызнули покупку. Так глухой мартовской ночью Калмычков заложил основу их с Женькой бизнеса.

Шар умудрился отделаться четырьмя годами, чем остался крайне доволен.

Женька вступил во владение собственностью. Примерно полгода утрясал отношения с преступным миром. Поскольку за спиной стоял Калмычков, все остались живы, и в меру доставшихся в околобанном бизнесе долей, довольны. Калмычковское крышевание оказалось эффективней бандитского. И много дешевле. Чай, не девяностые на дворе.

Новорожденный бизнес приносил им с Женькой восемь-десять тысяч долларов в месяц. За год на эти деньги Женька открыл торговую сеть – несколько отделов в крупных магазинах города. Доходы выросли в шесть раз. Что-то приходилось отстегивать властям, делать подарки начальству. Но и с этими издержками чистая прибыль второго года перевалила за миллион зеленых. Всю до цента ее запустили в дело.

У Женьки на содержании завелись лихие пацаны, добрые дяди и тети в городских структурах. Он оборзел и решил создать сеть магазинов электроники. Обломались круто, потеряв четыре миллиона долларов оборотных средств. Не по Сеньке шапка.