Чтение онлайн

О, великий Лукреций, писавший стихи о природе вещей,

Не могу я тебе подражать – не хватает полета мысли.

Но способна увидеть – сегодня синеют выси,

И синеет кустарник, покрытый мильонами синих кистей.

Я застряла на том, что глаз принимает частотную гамму

Отраженного света, идущего с самых дальних высот.

Предо мной голубеет топаз незабудок Эдама –

Закрепились в мозгу от мощного вала синих частот.

Йерихонские трубы своим громовым медноголосьем

Наводили ужас на воинов прежних времен.

А сейчас у меня вздымаются дыбом волосья

И стесняет дыханье, как слышу пенье цикад и ворон.

И уходит плохое бу-бу от весеннего стона лягушек,

Отдыхает – бурлит требуха от чуда картин и икон.

Расскажи мне, Лукреций, что происходит в глазках и ушках,

И абстракция чем пленяет людей, и рисунки, и звон.

(10.09.09)

Пока что ни намека – затаилась

Осенняя пора в задворках улиц.

Деревья мощные сутулятся,

Как раб, нагруженный тяжелою корзиной,

Под розовыми кистями цветов.

Обманутая вспышкою жары

Камелия явила горсть бутонов,

И олеандры высятся на склонах –

Ласкают глаз их ядовитые дары,

Как те, что посылали обреченным.

Уже за пол-девятого утра,

А тучи плотны, и тепло их одеяло.

И для стервятников давно пора

Слететь с насестов, двигаясь за валом

Воздушного потока за едой.

А черная дыра зимы в календаре

Неумолимо подползает ближе.

А там захватит язычищем, слижет,

Всосет все разноцветье на дворе

Апокалипсисом, до времени прочтенным.

(12.09.09)

1

Хочется полеживать,

В валенки залезть.

Смежить глазки-ежики,

Косточки прогреть.

В гнездышке уютненько

Шубку подтянуть,

И мечтами смутными

Разутешить грудь.

То не грусть-печаль-тоска,

То нависли облака.

То давленье пало –

Вот я и устала.

Ночь прикрыла гор хребты

Облаками с высоты.

Ночь нависла надо мной,

Как недобрый домовой.

Точно лужу молока

День просушит облака.

Ветер гонит кучу туч,

Пробивает солнца луч

Гор зеленые валы,

Елей мощные стволы.

Залетает мне в окно –

Утро на дворе давно.

2

Еще мокры перила от дождя,

Что лил всю ночь, и благодатной влагой

Еще покрыты травы, и нельзя

Различье отыскать от капелек росы.

И длинные промокшие власы

Осенних трав полны других загадок.

А вечером за шумом болтовни

Его приход никем не был отмечен –

Шуршал, как мышь за веником в пыли,

И теннис, и футбол заполонили вечер –

Сюрреализм великого Дали.

(13.09.09)

Птицы, птицы – параллельный мир,

Спутники, попутчики мои.

Я бегу, сбрасывая лишний жир,

Я иду и слышу ваш призыв.

Адресован он не мне – своим,

Но коснулся он моих ушей.

Я иду с тревогою – своей,

И она уносится, как дым.

Я не вижу в зелени дерев,

Где устроились вы, небольшой народ,

Но я слышу вас, и нет! – беде.

Нет печали, никаких тревог,

Даже пусть на тот короткий миг,

Я иду когда пару сот шагов,

И не надо стиснуть в груди жалкий крик,

И не надо сдерживать тяжкий вздох.

Я иду на солнца яркий свет,

Жмурю я глаза свои, как рыжий кот.

Рядом дом ломают – горечи нет,

Рядом дом построят под новый год.

(14.09.09)

На горе термитная палатка

Предстает в оранжевой красе.

Будет там термиту неповадно

Древесину жрать – а то всю съест.

Бедные хранители природы,

Ваше дело людям крайний вред,

Уходите за поля, за огороды,

Где домов людских в помине нет.

Впрочем, нету мест таких, повсюду люди –

Развелись, как рыжий таракан.

Расплодились, бог их не осудит,

Размножайтесь, бог так приказал.

Я и приложила свою лапу –

Развела детей, как азиат.

Миллиарды…

Где ты бродишь, Мальтус,

Предсказавший ужас и распад?

(15.09.09)

Все те же горы дыбом предо мной,

Week-end приблизился обычный,

И то же солнце отдает приличный

Запас жары, и будет зной.

И надвигается пустыня.

И травы сохнут. Рацион

Воды поливу сокращен.

И измельчается гордыня

Во прах.

Прощаемся с Никитой.

С моей слетает он орбиты,

Он собирается в Китай.

Прощай, мой сын. Пока.

Прощай.

(16.09.09)

А тени пляшут на стене,

И узнаваемые лица,

Пятнадцать лет вернули мне

Короткие киностраницы,

Перезаписаны в Москве.

Умеет техника сейчас

Порадовать и седовласых –

И мы глядим в две пары глаз,

Какою жизнь была прекрасной

Для молодых когда-то нас.

Как дети в детстве хороши,

Хоть странновато все одеты.

Код счастья общий наш секретный

Потерян в сумраке души.

Да полно, были ль те секреты?

(16.09.09)

1

Согнулся он под бременем чужой,

Что принял, как свою, в свои объятья.

Шатаясь он стоит, и пятеро

Вокруг него, и каждый – сын иль дочь,

Или жена – все повод для волненья.

Утяжеляется работы бремя,

И ждет он, как падет Дамоклов меч.

Вот перетерлась нитка-паутинка,

И страх вползает тихо, под сурдинку,

И беды брата тяжестью для плеч.

2

Пол, остывший за ночь, холодит мои ступни сквозь тапки,

На дворе отыревшее за ночь качает белье,

Как енот-полоскун своей тонкою черною лапкой,

Ветерок осторожный, он трогает сердце мое.

Накопились на сердце мильоны саднящих чешуек –

Вот что делает память и возраст-насмешник со мной.

Позабыть про тревогу, опасность… Из маленьких струек

Изливается море печали, где тонешь вся с головой.

3

Выхожу на жару. Лупит солнце, огнем выжигая

Холод тела и дрожь души, и пустые заботы, и боль.

Предо мной растилается даль – синева голубая,

И уносится горечь слов, растворяясь, как горькая соль.

(17.09.09)