Чтение онлайн

Это ещё не конец?

Нет, всё кончено.

Щелчок закрывшейся двери отдался в спящем доме почти что громовым эхо.

— Тише! Соню разбудишь! — тут же послышался нарочито строгий женский шёпот, быстро перешедший в приглушённый смех, который сразу же затих.

— Уверен, Соня уже спит, — возразил Артём, отрываясь от губ жены и заставляя её отступать до тех пор, пока она не натолкнулись на стену в прихожей.

— Мне бы твою уверенность, — протянула Кира, но тут же замолчала, едва Романов притянул её к себе, заключая в ловушку между стеной и своим телом.

— Так вот тебе моя уверенность, — едва слышно пробормотал он и впился в губы жены, запустив руки под тонкую ткань её блузки, медленно тяня ту вверх. Кира не стала возражать. Только с ещё большим пылом ответила на поцелуй, закрыв глаза и сосредотачиваясь на ощущениях. Задушенный всхлип сорвался с её губ, когда мужские руки добрались до груди.

— Мама с папой пришли! — разрушил их уединение детский вопль. Наверху громко хлопнула открывшаяся дверь, а по полу застучали детские ножки.

Кирина рука, едва скользнув за пояс джинсов Артёма, замерла.

— Чёрт, — сорвалось с губ еле слышно.

Но Артёму, видимо, не казалась такой уж большой помехой дочь, пылающая желанием повидать родителей. Он не дал Кире отстраниться, вновь завладел её ртом, преодолевая хоть слабое, но сопротивление жены. И тут шум резко прекратился.

— Куда собралась, хитрюга? А ну марш в постель! — донесся до них тихий, но строгий голос Руслана. Поскольку никаких признаков того, что Соня продолжила свой первоначальный путь, не было, а подобной команде она покорно подчинялась только, если таковая звучала из уст отца, стоило предположить, что Руслан не стал дожидаться слепого повиновения.

— Ну, дядя Рус!

— Родители сами поднимутся к тебе пожелать спокойной ночи. Вперёд, Софья Артёмовна!

Кира почти видела, как дочь скорчила недовольную рожицу, и, подняв глаза, встретилась с таким же смеющимся взглядом Артёма.

— Напомни мне отблагодарить твоего бывшего, — прошептал он, возвращаясь к тому, на чём их прервали.

— Обязательно, — последовал незамедлительный ответ.

— Может, вы уже как-то дотерпите до своей спальни? — иронично поинтересовался Князев спустя ещё минут пять, остановившись внизу лестницы.

Конечно, в доме было темно, и он не мог видеть, что там происходило. Но дважды два складывать Руслан давно научился. Особенно с этой парочкой. Потому и успел перехватить Соню, метнувшуюся стрелой, едва услышав, как родители пришли. Девочка обладала просто поразительным слухом, надо отдать ей должное. И столь же поразительное нежелание засыпать, пока отец не пожелает ей спокойной ночи. Руслан не единожды слышал это от Киры. Мол, когда Артём уезжал в командировки, в жизни юной Сони Романовой наступала настоящая трагедия. Ещё бы — она не увидит папу целых сколько-то там дней! Такая привязанность малышки к родителю и забавляла, и умиляла. Особенно на том фоне, что являлась взаимной. Поэтому Князев мог только пожалеть того бедолагу, который однажды решит увести взрослую дочь из-под носа семьи. Слишком крепкие узы, слишком Артём баловал дочь, доводя её самооценку до совершенства. Словно это требовалось при наличии материнского характера! Да, когда-то появится в их жизни тот, кому не позавидуешь.

– А если бы Соня сюда добралась?

— На то ты и с ней, чтобы не добралась, — спустя короткую паузу ответил Романов, показываясь в темноте и ведя за руку жену. Казалось, что это не супруги, проживающие в совместном браке, а влюблённая парочка в конфетно-букетный период, вернувшаяся со свидания после долгой разлуки.

В чём-то Руслан даже завидовал Артёму. Пускай не сразу, но Романов получил то, к чему в своё время был так близок сам Князев. Артём окружил себя теми, кого любил по-разному, но с одинаковой силой. Женой, которая была его второй половиной, несмотря ни на что, и дочерью, что души в нём не чаяла. Если это не счастье, чёрт возьми, то тогда Руслан уже и не знал, возможно ли это счастье в принципе.

— Сдаётся мне, что вы ошибочно перепутали меня со своей личной Мэри Поппинс, Романовы, — беззлобно огрызнулся Руслан. — А это не так даже наполовину.

— А на двадцать пять процентов? — усмехнулась Кира, прижавшись спиной к груди Артёма.

И Руслан, и Кира знали — всё только выглядит так, будто она эксплуатирует Князева. На самом деле ему это было необходимо даже больше, чем им. Кира всегда могла найти кого-то другого, чтобы присмотреть за дочкой. Родителей или, на худой конец, няньку. Но Соня была тем лучиком света, который не давал закрыться Русу. Время, проведённое с малышкой, хорошо влияло на него. И Романова не желала упускать этот шанс. Если она не сумела достучаться до Князева, что ж, по крайней мере, ей удастся хоть немного наполнить его жизнь чем-то чистым, нежным и ласковым.

— Если только на двадцать пять, — подыграл подруге Руслан. — И раз уж вы здесь, а с Соней мы уже попрощались, пойду-ка и я устраивать личную жизнь, который вы мешаете.

— А как же благодарность за оказанную услугу?

— В следующий раз, — усмехнулся Князев, засовывая руки в карманы. — Иначе, боюсь, меня стошнит, если я увижу или услышу ещё хоть немного ваших нежностей.

— Тогда ждём тебя на выходных, — согласилась Киры. — Как насчёт совместного обеда?

— Я подумаю.

— Значит, по рукам, — кивнул Артём. — Будем тебя ждать.

Её мир сузился до безразличного созерцания того, как одна минута перетекает в другую. Как за окном сгущаются сумерки, превращаясь в ночь, а затем их рассеивают первые лучи утреннего солнца. Только зачем? Господи, зачем?

Лежа на диване, укутавшись в кокон одеяла, Альбина невидящим взглядом смотрела в пустоту разгромленной комнаты. На полу всё ещё валялись осколки разбитой вазы и вещи, которые Альбина смела со стола. Ей не было ни до чего дела. Снаружи осталась только оболочка, тело. Ещё теплящееся жизнью, но теперь это только вопрос времени. Она чувствовала, всё, что хоть сколько-то волновало её прежде, держало на плаву, теперь ушло в никуда. А в голове вновь и вновь прокручивалось всё, как заевшая пластинка. Альбина вспоминала прошлое, пыталась воскресить память о том, что снилось ей в кошмарах, затем вновь мыслями возвращалась к их неожиданной встречи. И не понимала. Почему её мозг ещё не расплавился? Почему она все ещё дышит? Зачем, чёрт возьми, пытается анализировать и сопоставлять факты, искать ниточки? Чтобы понять? Смешно. Нечего тут понимать. Некого понимать.

Как она во всё это вляпалась? Для чего? Что за изощрённые игры разума? У тебя больше нет того, кто был тебе дорог. Ты теперь игрушка. Учишься быть нужной моделью того, кто тебя купил. И спустя какое-то время, после того, как избавилась от своего кукловода… Сюрприз!

Интересно, кто следующим ворвётся в её жизнь? Набаев вернётся с того света?

Так прошёл один день, за ним второй и третий. Телефон, разрывавшийся от звонков, в конце концов, затих, когда разрядилась батарея. Но Альбина вряд ли это заметила.

Она проснулась на рассвете от того, что первые робкие лучи солнца падали на лицо сквозь незашторенное окно. В голове было пусто, всё мышцы болели от того, что она лежала, свернувшись в клубок, один Бог знает сколько времени. В боку кололо от голода.

Затуманенным со сна взглядом Альбина безразлично разглядывала пол, усеянный осколками. Странно, но сейчас она не ощущала даже толику той страшной муки, которая раздирала её на части несколько дней назад. Или часов? Какой сегодня день?

Девушка заставила себя распрямиться и скривилась от боли во всём теле. Спустя несколько минут она медленно приподнялась и села на диване. Платье, некогда считавшееся модным, теперь выглядело тряпкой. Впрочем, как, наверное, и его хозяйка. Альбина осторожно нагнулась и, стараясь не порезаться, подняла кусок вазы с пола. Несколько мгновений пристально изучала его, а затем бросила назад.