Чтение онлайн

Евгения Петровна Князева, мать Руслана, глазами указала на лежащий рядом журнал, открытый на разделе светской хроники. А затем, приподняв тонкие дуги бровей, выжидающе посмотрела на сына.

— Это значит, что вы, может быть, когда-нибудь с ней познакомитесь, — парировал Руслан, отвечая матери насмешливым взглядом.

— Вы встречаетесь уже полгода, теперь об этом трубит пресса…

— Мы приглядываемся друг к другу уже полгода, — поправил Князев, опускаясь в кресло напротив матери. — А пресса ещё месяц назад писала о какой-то светской львице как якобы о моей невесте.

— Отец не будет рад это слышать. Ты его знаешь. Когда Саше было столько же лет, как тебе, его сыну уже стукнуло два.

— И с тех пор сын вырос, мама. И как-то сам разберётся с ворчливым отцом.

Руслан продолжал говорить непринуждённым тоном. Но разговоры о наследнике его злили. Во-первых, потому что каждый раз отдавались уколом в сердце из-за гибели Оксаны и малыша в её утробе. А теперь ещё из-за того, что в случае чего нужно будет воевать за право самому выбирать, как жить. Даже если это значило никогда не обзавестись родным ребёнком. Самого Князева это не беспокоило. Детей либо любят, либо нет. А те, кто любовь способен дарить исключительно своим детям, достойны лишь жалости. Но так считал Руслан, его родители же могли и не проявить подобной либеральности во взглядах. Князев до сих пор прекрасно помнил прессинг после смерти Оксаны. Окружающие Руса люди словно с ума сошли. Он потерял в одночасье почти всё, что составляло его существование. Но родные и знакомые только и могли говорить о том, что пора жить дальше. Не цинизм ли жить дальше как ни в чём не бывало, будто погибшие ничего для тебя не значили? Как будто подох любимый хомяк. Он был мил и приносил радость, но ушёл в лучший мир. Пора купить другого.

— Не сердись, милый, — со вздохом произнесла Евгения Петровна. — Отец просто хочет как лучше. Но для меня ваше поведение — хороший знак.

— Это почему же? — Руслан не смог сдержать косой улыбки.

— Ты очень давно не уделял так много времени одной женщине. Значит, твои намерения серьёзные.

— Всё не так просто.

— К тому же, ты говорил, что у неё за плечами неудачный брак.

— Как и у меня, — снова усмехнулся Князев, вспоминая свой фиктивный брак с Кирой. И кто бы мог подумать, что к тридцати двум годам у Руслана будет такой богатый опыт в фальшивых отношениях. И сватовстве. Потому что нынешняя семья Киры точно не случилась бы, если бы не Руслан. Ну и вовремя появившаяся Соня, отрезавшая все пути к отступлению. При мысли о крестнице мужчина не смог сдержать улыбку. Тот ещё чертёнок в юбке.

— А это в свою очередь знак того, что вы не будете делать глупостей и ваши шаги продуманы.

— Какая наблюдательность! Решила вернуться к своей психологической практике?

— Я бы и рада, но твой отец слетит с катушек, — усмехнулась Евгения Петровна. — Ты признаёшь, что мои наблюдения верны?

Руслан едва заметно кивнул.

— Но это ничего не значит.

Мать лишь улыбнулась в ответ.

— Я уже с нетерпением жду знакомства с Альбиной.

— Которое может и не состояться, не забывай.

Евгения Петровна кивнула, а затем сменила тему:

— Как Сонечка? Ты о ней совсем не рассказываешь.

— Растёт, становится красивее, продолжает вить верёвки из всех, кто имел несчастье родиться мужчиной.

Евгения Петровна вновь тепло улыбнулась при этих словах.

— Надеюсь, я доживу до того момента, когда она сделает свой выбор. София попортит много крови избраннику, но за это многое отдаст ему взамен. Она похожа на Киру.

— Правда? Не замечал. По-моему, копия отца.

И потому, как и Соня, Романов тоже помучает бедолагу-жениха. Руслан также хотел застать это шоу.

Евгения Петровна наградила сына притворно строгим взглядом.

— Внешне девочка, может, и пошла в отца, но во многом она — дочь Киры.

— Как и я — твой сын, мама. Так что не ходи вокруг да около.

— Твоя любовь к Соне говорит сама за себя.

— Её шарм — тоже, — парировал Руслан. — Ты же слышала: вьёт верёвки из всех мужчин.

— Ты неисправим, — покачала головой женщина. — Но так, между прочим: я хочу внучку.

— О вашем обручении я тоже узнаю из СМИ?

Нина продержалась недолго. Всего-то несколько часов. И то только потому, что дел накопилось.

Альбина подавила улыбку, рвущуюся наружу, и подняла на помощницу невинный взгляд.

— А кто здесь говорит об обручении?

— Я. И зубы мне не заговаривай.

— Ты и так знаешь, как всё обстоит. Узнаешь точно раньше прессы. А это… — Альбина пожала плечами, имея в виду многочисленные заметки и статьи, — просто формальность.

Нинина холодность тут же растаяла на глазах.

— Как же я за вас рада, ребята! Ну вот правда. Но за тебя рада особенно! Ты заслужила.

Это было спорное замечание. С одной стороны, Альбина действительно прошла через многое и выстояла, а с другой — на её счету значились и покорёженные судьбы.

— Я такая же, как и другие, — покачала головой Демидова.

— Ты помогла спасти очень много жизней, — возразила Нина. — Не все могут сказать о себе подобное.

— Ты тоже в этом участвуешь, в последнее время тащила всё на себе, поэтому не нужно лавры скидывать на меня.

— Во-первых, я уже не одна, — Нина кивнула, указывая куда-то за стенку, где трудились другие волонтёры. — Во-вторых, ты основала этот фонд. Родители деток, которых мы опекаем, на руках готовы тебя носить.

Альбина улыбнулась словам помощницы. Тяжёлые болезни вносят в жизнь всегда тёмные эмоции, ведь это большой удар для семьи. Но тем слаще победа, когда всё остаётся позади. Каждая жизнь, которую удалось спасти общими усилиями, — это эйфория, испытать которую дано не каждому. Потому что в мире, где негатив лидирует, ты привносишь в копилку хорошего ещё одну монетку на счастье.

— Я рада, что мы это делаем, не меньше. И хватит уже петь мне дифирамбы! Работа не ждёт!

Словно в ответ на прозвучавшее, у Нины в руках зазвонил телефон. Та состроила страдальческую гримасу и взглянула на экран.

— И никакого вам перерыва. Всё, ушла работать, босс.

— Я составлю тебе компанию, — рассмеялась Альбина. — Не переживай так.

Дверь за Ниной закрылась, и Альбина, оставшись одна, вздохнула. Взгляд медленно скользнул по компьютеру, бумагам на столе, которые она изучала, а затем переместился на окно. Иногда Альбине казалось, что она не вполне понимает, что делает. Может, и не стоило поднимать всё эту шумиху вокруг их с Русланом отношений. Жаждущая подробностей пресса — не тот заветный компонент, который наверняка гарантирует, что всё получится.

Но, с другой стороны, идти дальше стоило пробовать. Если бы задуманное сопровождалось отсутствием интереса со стороны общественности, было бы вообще замечательно, но увы.

— Ты ещё не успела сменить номер, чтобы отбиться от надоедливых акул пера? — пошутил Князев, когда позвонил вечером. — Просто удивительно.

Альбина лишь усмехнулась.

— Даже если бы они хотели дозвониться, то вряд ли бы смогли. Телефонные линии всё время заняты, дел невпроворот.

— Представляешь, как бедолаги нервничают? Новость гремит уже как двенадцать часов, а они даже комментария твоего не смогли добиться.