Чтение онлайн

Буквально за полчаса эта просьба была оформлена в официальный документ с надлежащей подписью и печатью.

Михаил остался доволен оперативностью и усердием нового партнера и поблагодарил его (естественно, не словами), а на прощанье предупредил о необходимости встретиться в ближайшее время в Москве на ярмарке.

Примерно через месяц он позвонил Гольдбергу из Москвы.

— Вы не забыли, что в понедельник в Сокольниках начинается очередная ярмарка?

— Конечно нет, — ответил Давид Исакович. — Я уже приобрел билет.

В понедельник Иосебашвили встретил Гольдберга на платформе Киевского вокзала.

— Не волнуйся ни о чем, ты мой гость, — громко и весело приветствовал он. Шофера такси Михаил попросил отвезти их в гостиницу «Советская». В вестибюле первоклассной московской гостиницы швейцар поздоровался с Иосебашвили. Давид Исакович понял, что его партнер здесь не впервые.

У дежурного администратора, не спрашивая, есть ли свободные места, Михаил бесцеремонно взял анкету и отдал Гольдбергу:

— Заполняй!

Когда анкета была заполнена, Иосебашвили вручил ее дежурному администратору:

— Устройте моего гостя в «люксе»...

Комфортабельный двухкомнатный номер Гольдбергу понравился. Михаил уселся в мягкое кресло, и они тотчас же приступили к делу.

— Я переотправил по товарно-транспортным накладным шерстяных и шелковых тканей, поступивших из Латвии, на сумму 777 518 рублей, — поспешил доложить Давид Исакович.

— Спасибо, дорогой. Товар уже поступает в магазины. Но ты больше не направляй в Гори и Зугдиди. Его ждут в магазинах № 2, 4, 23 и 24 «Тбилтекстильторга», — не дожидаясь подтверждения Гольдберга, Иосебашвили картинным жестом вынул из кармана две пачки денег: — Тут три тысячи рублей за твои труды. А теперь отдыхай. Вечером поедем в ресторан «Новый Арбат». Немножко посидим, музыку послушаем. Познакомлю с братом. Учти, он главный в нашем деле!..

— Да, чуть не забыл, — робко перебил Давид Исакович. — Наша торгово-закупочная база в связи с ликвидацией Министерства химической промышленности передается в другое объединение — «Укрнефть», — он ожидал взрыва гнева от своего щедрого партнера за столь запоздалую информацию. Но гнева не последовало.

— Это хорошо, что ты предупредил, — после непродолжительного молчания произнес Иосебашвили. — Ничего, я договорюсь, ткань будут посылать по новому адресу...

В зале ресторана за дальним столиком сидела компания уже подвыпивших мужчин. Абрам Иосебашвили выделялся среди них нарочитой небрежностью одежды. Михаил подвел Гольдберга и представил:

— Познакомься, Абрам. Это Давид Исакович из Киева.

— Очень приятно, — Абрам небрежно подал свою короткую пухлую руку.

Устроившись за столом, Гольдберг стал рассматривать соседей. Никого из присутствующих он не знал. Михаил, захмелев, стал необычайно болтлив и назвал Гольдбергу некоторых «приятелей» своего брата.

— Со многими из них тебе придется встречаться, — говорил он, — но без меня или брата они тебе куска брезента не продадут.

Тут же, на банкете, Гольдберг по совету Михаила начал переговоры с директором одного из магазинов о поставке фондовой ткани.

Расходились очень поздно. Когда Абрам Иосебашвили поднялся из-за стола, Гольдберг обратил внимание, что он хромает на правую ногу. То ли из чувства сострадания, то ли из любопытства он, не удержавшись, спросил Михаила:

— С ним что-нибудь случилось?

— Не говори, в Риге с ним случилось несчастье! — и на лице Михаила отразилась такая боль, будто он сам пострадал в аварии.

А на другой день Гольдберг окончательно договорился с директором магазина о том, что магазин поставит в Киев дефицитные ткани на сумму триста тысяч рублей. Через месяц товар стал поступать на базу и в той же упаковке отправляться в указанные Михаилом магазины. Фондовые ткани шли беспрерывно... Гольдберг тщательно считал, на какую сумму он переправил товары. Ведь от этой суммы ему причиталось полпроцента комиссионных.

6. По следам преступлений

Поиски таинственного «Князя» велись долго и упорно. Большая группа оперативных работников методично проверяла базы и рестораны, где, как сообщил задержанный в аэропорту представитель иностранной фирмы, появление «Князя» наиболее вероятно. В этой поисковой работе использовались, в частности, данные словесного портрета, хотя не было никакой гарантии, что эти данные достоверны. В конце концов поиски увенчались успехом. Возле одного из московских ресторанов таинственный «Князь» был арестован. Им оказался уже знакомый читателю Илья Ханукашвили. После некоторого запирательства он стал давать правдивые показания.

Свое состояние он нажил, служа у Абрама Иосебашвили «мальчиком на побегушках». Он подробно рассказал, как именно проделывались преступные махинации. За взятки должностные лица различных швейных и текстильных предприятий в течение продолжительного времени «делали» ему адресованные поставщикам письма об отказе от фондов в пользу сторонних организаций. В свою очередь эти организации — торгово-закупочные базы некоторых союзных министерств — приняли на себя не свойственные им посреднические функции и поступавшую к ним фондовую ткань направляли в торговые точки Грузии, где она реализовывалась по завышенным ценам.

Ханукашвили признал, что в результате таких преступных операций он вместе с соучастниками нажил большую сумму денег. Он назвал должностных лиц ряда предприятий и организаций Москвы, Ленинграда, Каунаса, которым вручались взятки, и пояснил, что деньги для взяток он получал от Абрама Иосебашвили.

Исчезновение Ханукашвили не вызвало переполоха среди клиентуры. Он и раньше часто и надолго уезжал из Москвы «по делам». Но Абрам Иосебашвили, без ведома которого Илья не имел права куда-нибудь отлучаться, почувствовал неладное и поспешил скрыться из Москвы.

Следственные органы объявили всесоюзный розыск Абрама Иосебашвили. Во многих городах страны — Вильнюсе, Риге, Киеве, Ленинграде, Москве, Тбилиси, — где орудовали его коммивояжеры, были произведены обыски. Вместе с письмами швейных предприятий и торгово-закупочных баз об отказе от фондов и передаче дефицитной ткани были изъяты деньги и ценности на сумму более 350 тысяч рублей.

Бухгалтерской проверкой удалось установить, что письма швейных фабрик нигде не регистрировались. Эти письма не имели юридической силы, так как само предприятие не может отказываться от фондов. Только фондодержатель (министерство) может заменить один сорт ткани другим или передать часть фондов другой организации. Потребителю же предоставлено право лишь отказаться от ненужной продукции, но не перераспределять ее. Следствие располагало неопровержимыми фактами о злоупотреблении служебным положением некоторых должностных лиц с фабрик и торгово-закупочных баз, которые за взятки выступали посредниками в махинациях махровых жуликов.

Иосебашвили хитроумно, как паук, плел сеть своих преступлений и зорко следил за отгрузкой «транзитного» товара. Договариваясь с директорами магазинов Грузии, он каждый раз указывал, какие именно ткани и по каким завышенным ценам продавать. И строго контролировал, чтобы во всех городах и магазинах эти цены были одинаковыми.

Ни один из тех, кто вступил в сделку с Иосебашвили, не задумывался о возмездии. «Озарение» пришло позже.

Вот что написал подследственный Казис: «Соблазн получить ни за что большие деньги оказался у меня сильнее голоса совести. Но это только кажущееся обогащение. «Ни за что» деньги не платят — их нужно «отработать» ценой потери совести или прямого преступления, а иногда тем и другим вместе. Но наступает расплата за ошибки. Сейчас совесть пробудилась во мне и беспрерывно меня мучает. Чистосердечное признание поможет мне облегчить душу, а следствию — полнее разобраться во всем. Мои колебания позади. Во время обыска в моей квартире было найдено 9800 рублей. Но у меня есть еще два тайника, и спрятанные в них деньги я добровольно сдаю государству, чтобы хоть в какой-то мере погасить ущерб, причиненный моей преступной деятельностью».