Чтение онлайн

— Где ты выросла, Галя? — Артём наконец откладывает планшет. — Что это за место такое, где растят красивых девочек, способных и юридический текст поправить, и эротических массаж организовать?

Что ж. Я немного рассказываю о нашей общине.

— У нас принято друг другу помогать. Учителя занимаются с детьми бесплатно. Мой отец врач, очень уважаемый человек. К нему, наверное, все ходят, денег он ни с кого не берет. Поэтому и к его детям такое отношение.

— Как называется ваша религиозная секта?

Игнорирую.

— Вообще, здорово быть ребенком в такой общине. Взрослому тяжелее: нужно много отдавать. — Молчу немного и добавляю: — Все, что у него есть: деньги, время, силы. — Продолжаю мысленно: «И рожать детей». — Денег вечно ни на что не хватает.

— И ты стала проституткой.

— Это временно.

— Почему, кстати, не спонсорство?

— Мне хочется независимости. Проституция дает деньги и, как ни странно, свободу. Я сама выбираю, с кем спать. Всегда могу отказаться.

— Это ты мне пытаешься польстить или правда в это веришь?

— Так и есть! — возражаю эмоционально. — Тогда как, будучи содержанкой, нужно слушаться одного мужчину, быть у него на побегушках двадцать четыре на семь. Он дает дом, деньги, подарки, но при этом так же легко все это заберет в один миг. Ни за что бы на такое не согласилась.

Некоторое время мы говорим обо мне, об общине и о моем отце. Прекрасном человеке, который с детства был моим кумиром. С таким уважением к нему все относились и относятся!

— Папа и правда помогал людям искренне и от души, — продолжаю делиться. — Я его обожала.

— Почему в прошедшем времени? Он умер, ты поэтому пошла на панель?

— Нет, — смеюсь. — Слава богу, жив-здоров. Иногда девочки становятся плохими при живых отцах. Забудь, не хочу тебя грузить. Ты в отпуске.

— Расскажи. Подробно.

— Хорошо. Когда мне было двенадцать, я застукала его на измене, но никому не сказала. Думала, это случайность. Или, может, померещилось. Но около года назад я работала в баре на побережье. Работала много и тайно от семьи: у нас считается, что разливать алкоголь — работа неуважаемая. Платили там хорошо. Отец меня не узнал. Он больше часа веселился с какой-то женщиной, угощал ее напитками, приглашал на танцы. Умело, технично. Все это время я стояла у бара, наблюдала, слушала. Сфотографировала его за поцелуем и отправила Диме с мамой. Был скандал. Я оказалась виноватой в том, что семья чуть не распалась.

— Твоя мать не знала, что он гуляет?

— Невозможно этого не знать! — психую я. — Когда у мужчины есть другие партнерши, особенно постоянные, это видно! Если жена ничего не делает, значит, ее все устраивает! Ее обеспечивают, ей уделяют время. Я дура была, не понимала этого год назад! — Осознаю, что буквально кричу и резко закрываю рот. Бью себя по губам и добавляю спокойнее: — Прости. Я и сейчас ненавижу измены и предательство.

— Ясно, почему ты не хочешь в содержанки.

— Я хочу большего. Я люблю секс, люблю то, чем занимаюсь. Но в любой момент могу прекратить. Это только мой выбор. Не издевайся, пожалуйста.

— Я не издеваюсь. Мне жаль, что ты так сильно разочаровалась в отце. Более того, я полностью с тобой согласен: нет ничего ценнее честности.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я набираюсь смелости и спрашиваю:

— Твои родители любили друг друга?

— Да, у меня был хороший пример перед глазами. Маме тяжело сейчас, и дело не в деньгах, этого дерьма хватает. Она скучает по отцу.

Его тон достаточно отстраненный, и я позволяю себе вопрос:

— А ты скучаешь?

— Да. Но по брату, наверное, больше. Я часто думаю о том... — Артём стреляет глазами на экран телефона, — что лучше бы Марк выжил. Он и должен был выжить. Мы поменялись местами в последний момент. В каком-то роде перед тобой убийца.

— Пафоса тебе не занимать! Поставил себя на один уровень с Господом Богом, который может отнимать и дарить жизнь, — отшучиваюсь я.

Но, увидев, что Артём серьезен, что он действительно винит себя в смерти брата — взгляд отводит и кивает, я горячо заверяю:

— Как ты можешь быть убийцей, у тебя самого шрамы на полтела?! Я представляю, как это было больно! Прости, я читала. Слышала о твоей семье, твой папа баллотировался же. О нем многие слышали.

— Надо было послать Марка и не меняться. Я обычно так всегда и делал. Быть добрым — это не мое.

Затапливает чужая боль. Его боль. Невольно перевожу на себя: если бы такое случилось со мной, если бы Дима погиб или Асечка, а я выжила, я бы... Боже! Дрожь по телу, и слезы на глазах мгновенно. Ни за что, лучше самой умереть. Я внимательно смотрю на Артёма, и не знаю, что добавить. Хочется поддержать его.

— Страшная авария, — говорю быстро. — Но ты не виноват. Я понимаю твою боль, но очень рада, что ты выжил. Очень сильно. И я очень рада, что встретила тебя. Что именно ты был первым.

Артём слегка улыбается, качает головой. Потом переводит тему:

— Я поработаю несколько часов, Галчонок, найдешь, чем себя занять?

— Может, сходим в бассейн? Ты мог бы почитать и на лежаке, а я бы походила рядом. Не сиди в помещении, такая красота кругом! — Развожу руками. — И мне комфортнее, когда ты приглядываешь. Не хочу ни с кем знакомиться.

Так и делаем. Артём проводит несколько часов в тени с планшетом, я купаюсь, загораю, приношу ему кофе и сок. Иногда нежно обнимаю и целую, полностью простив вчерашний инцидент.

Также украдкой ищу информацию о той аварии. Узнаю, что в машине, оказывается, было четверо. Внедорожником управлял Иван Николаевич Истомин, рядом сидел Артём, позади Ивана Николаевича — Марк. И девушка. На фотографии красивая блондинка, модель, модельер, благотворительный деятель и еще много кто-то там — Мария Комарова, дочка бизнесмена Алексея Комарова. Артём провел несколько дней в реанимации, она сломала пару ногтей.

Вечером Артём дарит мне бесстыже дорогой телефон. Я застываю с белой коробочкой в руках и не знаю, что сказать. Отказываться неудобно, но и принять не могу. Не привыкла к подобному. Совесть в панике.

— В благодарность за помощь в работе, — произносит Истомин.

Добавляет сухо, что мой китаец слишком старый и утонченные души окружающих людей — читай: одного госслужащего, — не выдерживают. А когда из глаз катятся кровавые слезы — это как минимум негигиенично. И мне следует не допускать подобного.

До боли жалко тратить столько денег на телефон, но я произношу: «Спасибо». Вспоминаю Наиру с кольцом и ощущаю трепет. Мне никогда не дарили подарки просто так, тем более настолько дорогостоящие. Я ведь не просила. Мы хорошо поговорили, отлично провели день, а Артём таким образом будто... выражает признательность за заботу. Хвалит.