Чтение онлайн

Он мой мужчина, мой!

Превосхожу саму себя в стараниях, и несмотря на то, что у Артёма недавно был отличный секс в подворотне, он кончает через пару минут. Я глотаю, потому что хочу этого. Сажусь, распрямив плечи. Вытираю губы и смотрю с вызовом.

Истомин агрессивно прищуривается, глаза у него какие-то совсем темные. Может, это в свете ночника так кажется? Но волоски на коже дыбом стоят.

— Никогда не думал, что подсяду на шлюху.

— Ты подсел на меня, — выдаю смело, отстаивая свою личность и значимость.

Он подрывается, обнимает меня и укладывает на спину. Стягивает стринги, наклоняется и... лижет между ног. Я голову запрокидываю и дергаюсь, как от разряда тока.

Такого не ожидала. Движения безумные, одновременно нежные и настойчивые.

В голове проносится: «Он не представляет жизни без оральных ласк». Но со мной? Вау!

Дышу, захлебываюсь. Кончаю, пока он лижет, а потом еще раз — пока трахает. Кончаю так, что себя забываю. Свою сущность, цели, мечты.

Не то скулю, не то постанываю, когда обнимаю подушку, свернувшись клубочком. Тело — вата.

Теперь я знаю точно, как это — забываться рядом с мужчиной. Думать только о нем, дарить и получать удовольствие. Наслаждаться на космическом уровне.

Артём тоже тяжело дышит.

— Так всегда после групповухи? — спрашиваю я, присев и сделав глоток воды из бутылки.

Артём пьет следом. Смеется. У него щеки розовые.

— У нас не было групповухи, Галя, просто на моих коленях посидела девица. Но неделю-две, думаю, да. Эффект контролируемой ревности держится.

— Ну почему?! Я не понимаю. Объясни, как видишь!

— Отношения, в моем понимании, всегда моногамия, неважно, долгие они или краткосрочные. — Он тоже падает рядом, смотрит в потолок. — Но после вот таких экспериментов секс со своим партнером становится ярче. Будто ненасытнее. Энергии море, за раз не вытрахать. Вообще, весь кайф групповухи не в том, что происходит в толпе. Это чаще всего какая-то несуразица. Кайф в том, что случается потом дома.

— Наедине с партнером.

— Конечно. Измена за спиной — это всегда боль. Эксперименты... по-разному. Главное, остаться в собственных рамках.

— Мне так хорошо сейчас! Просто изумительно. — Откидываюсь на спину и улыбаюсь. — Душа от тела отделилась и порхает, порхает! Никакой химии не нужно, я в облаках летаю!

Артём смеется. У него хорошее настроение.

— Ты вкусно течешь. У нас будто не за деньги, а по симпатии.

Закрываю глаза. Снова эти самые мурашки волнения.

— Так и есть, я думаю. С моей стороны. А с твоей... Будь это так, ты бы почувствовал то же самое, если бы я была с другим на твоих глазах? Ревность, потом секс и эйфорию. Ты упоминал, что с чужой девушкой без остроты.

— Пожалуй, да. Я бы почувствовал ревность, Галя. Попробуем?

— Ты хочешь?

— Вполне.

— Давай попробуем.

Все следующее утро я готовлюсь к тому, чтобы полигамно выгулять «животное», что живет внутри Артёма. Агрессивное, дикое, жаждущее новых ощущений. Животное, которое умело скрывается за презентабельным внешним видом, спокойным голосом и безразличным лицом.

Наверное, в каждом из нас живет свое собственное животное, которое, если не получает пищу, в один момент может взбеситься и начать разрушать. Неважно что: отношения, любовь, своего носителя. Цель взрослого разумного человека — научиться ладить со своей сексуальностью. Не бояться ее. Любить. Иногда поощрять, иногда же резко пресекать, давая понять, что есть вещи — неприемлемые.

У каждого свои границы. Что если наши с Артёмом... совпадают и полигамия мне понравится?

Цель на сегодня — дать своему мужчине обескураживающую остроту без вранья, измен, которые тот не приемлет так же, как и я. Пусть мы вместе ненадолго, но эти две недели полностью моногамны, иначе в мире Истомина не было и не будет. Он не позволит. Все должно происходить под его контролем. Движения за спиной равны предательству.

Зачем я иду на новый эксперимент? Артём пообещал, что доплатит, но дело, если начистоту, вовсе не в деньгах. Трепет и томление, что испытываю, этот учащенный пульс и давление в груди — не от суммы, на которую пополнится Солнечный банк. Щеки пылают, пальцы дрожат, а я сама... просто не могу остановиться в постижении нового. Дорвавшаяся до запретного начинающая блудница, впервые в жизни вкусившая сочный порок и не способная насытиться.

Не могу я ни в чем отказать Артёму. Не могу, и всё. Хочется пить его наслаждение, купаться в нем, пропитываясь счастьем.

Срывает голову, я, кажется, с ума схожу. Перестаю собой быть. Или, напротив, только себя открываю — другую, свободную?

Моя жизнь — беспрерывный бег за целью. Сначала балет — с трехлетнего возраста ежедневные изматывающие тренировки. Боль, растяжка, повторение движений безумное количество раз. Главная отдушина маленькой девочки, мечтающей стать прекрасной. Наш Дом творчества был единственным местом, где я реализовывалась, ощущала себя личностью. Особенной.

Травма, слезы, отчаяние. Спина месяц болела, но я терпела и не жаловалась, опасаясь, что попросят сделать паузу и восстановиться. Не буду я, сидя на лавке, наблюдать за девочками! Само заживет как-нибудь!

В итоге запрет когда-либо вновь серьезно заниматься танцами.

Конец света. Новый удар — измена отца. Больше я не могла верить родителям, особенно папе. Да и матери тоже, с ее наивностью.

В одном из учебников по политологии я прочитала интересую вещь: в прошлом миром правили военные, сейчас — силовые и юридические корпорации. Андрей Осадчий выглядел как раз так, словно он делает что-то великое. У меня появился шанс стать значимой. Я увидела новый путь.

Отдала всю себя учебе, накопила денег, поступила, поверила в успех... и новое потрясение — отказ в бюджете.

Тупик. Кажется, в тот момент у меня просто закончились силы. Нагрузка оказалась непомерной. Разочарование — опустошающим. Страх, что больше не найду себя, — грандиозным.

Все эти годы я никогда не думала о чем-то приятном для себя самой. По-настоящему приятном. В общине забота о себе считалась стыдным и греховным. Мама часто хвасталась, что ни разу ни одним кремом лицо не намазала.

С Артёмом Истоминым я действительно ощущаю себя счастливой, просто потому что нравлюсь ему такой, какая есть. Ночью, когда он целовал меня между ног, я так сильно растерялась! Столько ласки для меня одной. Его возбуждало мое удовольствие. А меня — его кайф.

Потрясающий замкнутый круг. Разбудила Артёма, а он мало того, что не отказал. Еще и залюбил до смерти!

Пью молоко и думаю о том, что готова сделать для Истомина все что угодно! Столько чувств внутри горит! Душа требует обнимать его, целовать. Прижиматься и облизывать. Клянусь, я бы съела его, если бы было возможно! И позволила бы съесть себя.