Чтение онлайн

— Ты ведь всегда говорила, что у тебя всё хорошо.

Этот коридорчик, в котором мы с братом находились, был чем-то вроде курилки. Под узким окном стоял небольшой диванчик, больше похожий на обтянутую кожей скамейку. Марк подтолкнул меня к нему и сел рядом.

— Конечно, Марк, по сравнению с тем, как было три года назад, сейчас у меня всё хорошо. Ну, по крайней мере, было, пока была жива мама. Но ты же понимаешь, что, как прежде, уже никогда не будет. Я никогда больше не буду той, кем была до… той ночи.

— Знаешь, когда мы с мамой разговаривали в последний раз, она сказала, что тебе, чтобы обрести душевный покой и научиться видеть счастье в мелочах, нужно переехать обратно. Что пережить боль ты сможешь, только приняв её и позволив себе через неё переступить. И я с ней в этом согласен. Есть в её словах здравый смысл. Последние три года ты прячешь голову в песок, как тот зашуганный страус, не замечая, что есть в мире люди, которые тебя любят, волнуются за тебя. Которым случившееся с тобой тоже принесло боль. Открой глаза, Ева, оглянись, и ты увидишь, что не так ты одинока и несчастна, как тебе кажется.

Поговорив по душам, возможно впервые за долгое время, мы вернулись за стол. Марк, всё-таки, уговорил меня съесть небольшой кусок мяса и поклевать салат. Слова брата звучали в моей голове беспрестанно. Возможно, я действительно настолько зациклилась на себе, что не замечала страданий близких людей. Я не замечала, как сдала мама после той ночи, не замечала, как Марк стал взрослее и мудрее своих тогдашних двадцати лет, как стал опекать меня и взял меня под свой контроль. Ведь все эти годы именно он поддерживал меня. Марк оббивал пороги органов, требуя, чтобы мерзавцу, изнасиловавшему меня, дали максимальный срок. Он нашёл мне хорошего адвоката, который на встречах со следователем и в суде говорил от моего имени, апеллируя теми фактами, которые я готова была предоставить… Долгое время после моего переезда Марк обеспечивал меня материально, он же оплатил моё обучение на курсах по маникюру. Он всегда был готов меня выслушать, но я редко откровенничала, боясь обнажить свои раны, тем самым усилив боль.

Вдруг, рассмотрев слова Марка под другим углом, я взглянула на Влада. Оторвавшись от разговора со своими родителями, словно почувствовав мой взгляд на себе, он снова посмотрел на меня. Так резко и колко метнулись карие глаза в мою сторону, что, стушевавшись, я отвернулась. Нет, та мысль, что непрошено осенила меня, была парадоксальной и глупой. Совершенно глупой…

Наши дни…

Чтобы отойти от похорон и войти в колею размеренного существования, понадобилось ещё несколько дней. Света была на подхвате двадцать четыре часа в сутки, за что я была ей бесконечно благодарна. Я звонила ей по меньшей мере раз в два дня, изливая переживания, и мне становилось легче. Иногда я нуждалась в её мнении.

— Если ты хочешь знать, что я думаю по поводу того, права ли была твоя мать, считая, что для полноценного выздоровления тебе нужно вернуться в родные края, то мой ответ «да». Определённо нужно. Я неоднократно говорила тебе, что лучший способ избавиться от своих комплексов и страхов — это посмотреть им в глаза. Коль уж ты велением судьбы оказалась там, где приобрела этот багаж горького опыта, используй время с максимальной пользой для себя. Посети места, в которых ты проживала самые счастливые моменты, вспомни, за что любила жизнь. Наполни себя позитивом. Поговори, наконец, со своим другом.

Сидя на полу в маминой комнате, я перебирала старые фотоальбомы, откладывая фото нашей семьи в одну стопку, а фотографии детских и студенческих лет мамы — в другую.

— К позитивным эмоциям разговор с Владом уж точно никак не относится.

В руки попалась фотография, на которой я, Марк и Влад по щиколотки стояли в мутноватой воде нашего озера. У каждого из нас в руках было по удочке. На лицах — выражение лучезарного восторга, с которым мы предвкушали будущую добычу. Мы словили тогда несколько рыбёшек. Мальчишки свой трофей принесли домой и зажарили на костре. Я же не смогла пустить маленькую краснопёрку на растерзание голодным ртам. Сняв с крючка, выпустила в воду.

Глядя на эту фотографию, где мы втроём светились от счастья, проводя вместе каждую свободную минуту, я с грустью положила её в конверт, который никогда больше не собиралась открывать, и, поднявшись с колен, сунула его в выдвижной ящик стола.

— Возможно. Но он уж точно расставит все точки над «i». Ты должна сказать Владу, как тебе было больно от того, что ваши пути разошлись, проговорить ему свои переживания, и тогда, возможно, он поведает тебе о своих. Я уверена: то, что он стал свидетелем надругательства над тобой, наложило на его психику свой отпечаток, а то, что каждый из вас замалчивал свою боль, подавляя любое её проявление, привело к недопониманию и отдалению.

В общем, Света тоже считала, что остаться здесь на неопределённое время и попытаться заново прижиться в родном городе — хорошая идея. Я же всё ещё сомневалась. Как минимум, там у меня была работа, которую я бросить не могла. Я была хорошим мастером, у меня была своя клиентская база, и работа в салоне приносила мне неплохие деньги. Оставшись здесь, я потеряю своё место и останусь на бобах.

Да нет. Ну какое останусь здесь? Этот город меня не примет. Или я не приму его, потому что, слыша шёпот за моей спиной, я каждый раз параноидально думала, что обсуждают меня. Как только я разберу мамины вещи, найду документы и отдам их Марку, уеду отсюда, не оглядываясь.

К вечеру альбомы, которые я собиралась забрать с собой, были упакованы в большой картонный ящик. После двух часов копания в старых фотографиях меня хватило только на маломальскую уборку по дому, после чего силы исчерпались.

Тишина пустого дома так громко кричала о моём одиночестве, что, хотелось вырваться на волю, как маленькой пойманной птичке из клетки, и прямо сейчас, купив билет на вокзале, сесть в автобус и уехать туда, где я себя чувствовала более целостной. Обведя взглядом родные пенаты, я, сокрушенно выдохнув, упала на кровать и устало прикрыла лицо руками. Здесь никогда не было так уныло. Без маминой руки, без её стараний, аромата и присутствия, этот дом потерял свой шарм, превратившись в огромную кирпичную коробку без души. Теперь здесь было неуютно. Меня не покидало ощущение инородности в этом месте. Но мне предстояло ещё сделать столько работы, что ближайшие дней пять об отъезде не стоило и мечтать. «Нужно потерпеть ещё совсем капельку. Сделаешь все свои дела, и будешь свободна», — этими мыслями я себя успокаивала ровно до тех пор, пока не уснула, сама того не заметив.

Мне снилось, что перед домом пышно благоухали молодые розы. Их разнообразие не знало границ: от белых до нежно-кремовых, от розовых до пурпурных, от алых до бархатно-бордовых. Их нежные лепестки поблёскивали из-за кристальных капелек росы, мерцающих на солнце бриллиантовым переливом, источая тонкий, душистый аромат. Стоя посреди этой красоты, меня переполняли эмоции трепетного восторга и гордости. Словно это я вырастила эти цветы… Я шагнула в это цветочное облако. Меня не задевали шипы, не оставляли тонких царапин на моей коже, а лишь ласкали меня нежными прикосновениями бархатистых лепестков. Я чувствовала, что обрела душевное спокойствие. Нашла свой рай, в котором хотела остаться навсегда.

Утром, к сожалению, я поняла, что тот спектр положительных эмоций — лишь иллюзия, навеянная приятным сновидением. А действительность совсем иная. Я потеряла мать, ещё раньше потеряла себя и надежду на то, что в моей жизни всё наладится. Явь была огорчительной. Но я, как всегда, спрятав ото всех свои истинные чувства, стала вливаться в привычную колею жизни.

— Какая пылища! — Марк отрывисто закашлялся, и по всему чердаку прокатился громкий раскат чиха.