Чтение онлайн

Все было идеально. До одного момента. До того, как меня накрыло осознанием, что я — первый. Что теперь у неё в голове я навеки помечен каким-то штампом, налагающим на меня некоторые обязательства пусть даже помимо воли. А я… Разве я ей что-то обещал?

Сажусь за руль. Руки дрожат. Пальцы скользят по кожаной оплётке. Даю по газам. Слишком резко. Машина взвизгивает, выруливая со двора. Мне нужно с кем-то поговорить. Просто выговориться. Но кому? Чтобы быть хоть относительно понятым, мне нужно будет рассказать об Алише. Готов ли я к этому? Не-е-ет! Не зря же я столько лет молчал! На это были свои причины. И от того, что Алиша умерла, они никуда не делись. Уверен, отец бы и сейчас меня осудил за нашу связь. Потому что это даже не мезальянс, как у того же Адама… Это вообще ни в какие ворота, да.

Значит, буду вариться в собственном бульоне.

Мчусь в порт. Я ведь не соврал, когда сказал, что, возможно, у нас серьезные проблемы. Влетаю в административный корпус так, будто меня подгоняет рой пчёл. Пропуск на турникете пищит, сонный охранник здоровается. Офис абсолютно пустой. Но дверь в переговорную приоткрыта. Изнутри доносятся голоса. Узнаю бархатный баритон Адама и гнусавый Ильяса — начальника службы безопасности.

— Ну что, удалось что-нибудь выяснить?

Адам кивает на ноутбук:

— Пока ничего. Но кто-то явно пытается получить доступ к логистическим параметрам контракта с китайцами. Мы его закрываем в следующем месяце, может, помнишь?

Я подхожу к столу. На экран выведен список логов: входы-выходы в систему аналитики. Обычные люди даже не поймут, что в этом тревожного. Но мы-то знаем. Нельзя допустить, чтобы кто-то сторонний мог получить эти данные. Иначе нам запросто можно будет нагадить. Подставить. Сорвать тендер. Перехватить сделку. Да что угодно.

— Почему у тебя вообще возникли сомнения?

— Да хрен его знает. Чуйка сработала. Но парни Ильяса все проверили. И насколько я понимаю, у них сложился консенсус, что кто-то тестирует нашу защиту. Причем аккуратно.

— Все так. Но никто ничего не вынес, и не скачал никаких файлов, поэтому мы не можем проверить свои подозрения.

Мы с Адамом переглядываемся.

— Ты думаешь о том, о чем и я?

— Немцы?

— Пока мы не пустили их в нашу систему, таких проблем не было.

— Мы не можем пришить к делу догадки.

— Но можем поймать их за руку, — парирую я, нахмурившись. — Езжай к семье, Адам. Я тут за всем пригляжу.

— Ага, — Адам зевает так, что становятся видны гланды. — Лейла уже меня потеряла. Спасибо, кстати, за то, что ее сдал. Эта невозможная женщина ни в какую не хочет пересидеть это дома.

— Если она будет каждую свою беременность сидеть дома, то ей можно смело ставить крест на карьере юриста, — смеюсь. — Ты же все время делаешь ей детей!

Мы с братом отдаляемся от эсбэшника, так что я могу не скупиться в подначках. Адам свысока улыбается.

— Тебе не понять.

— Чего? — закатываю глаза.

— Какой это кайф, когда твоя любимая женщина беременна.

— Я думал, тебе нравится сам процесс делания детей.

— И это тоже.

— Кто бы сомневался.

— Я серьезно. Секс без резинки… Короче, что тебе объяснять? Дозреешь — узнаешь.

— По-моему, высшая степень зрелости — это как раз защищенный секс, — назидательно замечаю я, довольный хотя бы тем фактом, что как раз резинкой я не побрезговал. Не то было бы совсем печально…

Адам хмыкает, потирает огромной ладонью щеку:

— Наверное, тут смотря какие цели ты преследуешь. Ну, все. Давай… Ты у нас на хозяйстве.

Хлопнув брата по раскачанной до неприличия спине, возвращаюсь к компьютеру. Парни Ильяса прочесывают систему на предмет уязвимости, а я… От меня, признаться, нет никакого толку. Ведь какой бы мыслительный процесс я не начинал в своей голове, он так или иначе возвращался к мыслям об Эке, стоящей передо мной в одной простыне. К ее огромным доверчиво распахнутым глазам. Я тогда не понимал, чего ей стоило, преодолев смущение, шагнуть ко мне. Зачем? Да-да… Для чего она это сделала? Так сильно меня захотела? Эта мысль мне, конечно, льстит. Но вызывает также и недоверие.

Чувствую себя лошадью, на которую сделали ставку. Неприятно? Конечно. С другой стороны, было бы хуже, если бы она поставила на какого-нибудь придурка, который бы испортил ей жизнь.

А ты?

Что я?

Ты ничего не испортил? Сорвал цветочек и свалил, как последний кретин.

Да, но меня, наверное, можно понять?! У меня мозги закоротило буквально.

У тебя, придурка, закоротило. А ей что с этого? Девчонка явно не так представляла свою первую близость!

Тогда какого черта она ничего мне не сказала?!

Зарывшись пальцами в волосы, вскакиваю на ноги, прекращая этот попахивающий сумасшествием диалог с самим собой. Как бы там ни было, я правда повел себя как мудак. И неплохо бы это было исправить, хотя бы, чтобы не нанести ей травмы.

Цветы — само собой. Но мало.

Да сделай уже хоть что-то! Сидишь, булки мнешь — хуже бабы!

Заказываю доставку, на этот раз остановив свой выбор на белых розах. Белый — цвет чистоты. Надеюсь, Эка оценит. Система предлагает добавить записку. Но я, черт его дери, просто не нахожу слов. И вместо записки добавляю к заказу плюшевого медведя.

Жму «Оформить заказ» и только тогда возвращаюсь к реальности, где Ильяс машет мне рукой:

— Посмотри-ка сюда. Тут один лог странно дергается, но его невозможно привязать к конкретному пользователю.

Я наклоняюсь к экрану. Мигает один-единственный запрос к тестовой ветке. Время — середина ночи. Не совпадает ни с чьими сменами. Доступ — внутренний, но без точного ID.

— Глюк? — спрашиваю.

Ильяс пожимает плечами.

— Может, да. Но я предупредил. Лог будет висеть на проверке. Пока никого не трогаем.

— И правильно. Сейчас главное — их не спугнуть.

Говорю уверенно, но внутри зудит ощущение, что меня пытаются поиметь. Сбой — это сбой. Но сбой, который случается едва ли не одновременно с тем, как немцы получают часть документации, наводит на подозрения. Хотя, конечно, у меня нет никаких доказательств. И зацепок нет. Тогда как соверши немцы что-то подобное, они не могли не понимать, что первыми попадут под подозрение.

Проторчав в офисе еще, по крайней мере, час, возвращаюсь домой. Скоро новый рабочий день, новые вызовы, и нужно хоть немного поспать. Я раздеваюсь, принимаю душ и уже укладываюсь в кровать, когда на телефон приходит фото букета. И короткий, но злой вопрос: «Может, объяснишь, как это понимать?».