Чтение онлайн

Вздыхаю. Все же хорошо, что я вернулась. Первым делом включаю кондиционер. И стягиваю с него одеяло.

— Эй! Ты чего?

— Нельзя укрываться, так только нагнетается жар.

— Точно? Или ты решила еще немного меня помучить? — капризничает Байсаров.

Я улыбаюсь. Все же больной мужчина — это что-то. Но ничего. Я с ним справлюсь.

Эка

Чемодан стоит раскрытый посреди комнаты, вокруг куча вещей. Но почему-то кажется, что мне вообще нечего с собой взять. Беру платье — слишком нарядное. Откладываю в сторону. Беру другое. То как будто бы проще, но вряд ли оно подойдет для встречи с четырьмя братьями, которые до недавнего времени вообще не подозревали о моём существовании. Господи, а если я им не понравлюсь?!

Телефон начинает вибрировать. Я машинально принимаю вызов.

— Да, мам? У тебя что-то срочное?

— А я могу тебе звонить, только если умираю?

Как я и думала, мать недолго посыпала голову пеплом. Она неисправима.

— Мне сейчас не очень удобно говорить. Если что-то срочное…

— Это правда?

— Что именно?

— Что ты уезжаешь… к этому…

Тяжело вздохнув, откидываюсь спиной на стену. Забрасываю в пасть чемодана трусы — их-то точно никто не увидит, так что можно не устраивать им кастинг.

— К отцу. Да. Я еду. Он пригласил меня в гости. Хочет познакомить с семьей.

Мать фыркает.

— У тебя одна семья! Этому гаду до тебя двадцать три года не было дела.

— Интересно, почему? — злюсь я.

— Так, ладно… — шмыгает носом мать, — я звоню не для того, чтобы ссориться.

— А для чего?

— Ты должна поговорить с Жоркой.

— О чем?

— О нас! Он… Он стал таким холодным! Ты не представляешь, Эка… Он на меня так смотрит… будто я… я… А все из-за скандала, что ты устроила.

— То есть ты обманывала меня всю жизнь, ты испортила мне детство, а я еще и виновата?

— Да я же пять раз тебе объяснила, что меня обманули! Я такая же жертва! — взрывается неожиданно мать. — И что толку сейчас это вспоминать? Прошлое все равно невозможно исправить, а если Жорка подаст на развод… Господи, мне сорок два! Куда я пойду?!

Вот так всегда. Главное, что там у нее, на других ей плевать. Так всегда было и будет. Горбатого могила исправит.

Я закрываю чемодан, нажимаю пальцами по краю молнии, чтобы она не заедала.

— Мне кажется, ты драматизируешь. Понятно, дядя Жора разочарован, но…

— Ты должна приехать к нам и убедить его, что не держишь на меня зла.

— Я тебе ничего не должна, мама. Сама разбирайся со своей личной жизнью. Помнишь, как ты говорила? Что сама знаешь, как лучше… Тебе и карты в руки. А у меня самолет.

— Вы только посмотрите на нее! Ты что, звезду поймала? Думаешь, раз отец приехал, то ты реально ему нужна? Ха! Да у них там свои порядки. Тебя не примут, это ты понимаешь?! Не рано ли ты от матери отворачиваешься?

— Я не отворачиваюсь. Я говорю лишь о том, что не буду тебя выгораживать. Все. Пока.

Откидываю телефон, встряхиваю головой, сбрасывая с себя негатив. Немного колотит. Хорошее настроение испаряется. Равно как и уверенность в себе, которую я с таким трудом обрела.

Сижу, кусаю губы, готовая отказаться от своих планов, когда звонит телефон.

— Привет. Ну, что ты, готова?

От голоса Алишера теплеет в груди. Я его не простила. Ну, то есть официально. Хотя и он, и я понимаем, что это только вопрос времени.

— Нет! — всхлипываю я.

— Эй! Ты чего? Я сейчас… Открой-ка двери.

И хрен его знает, что на меня находит. Возможно, я просто себя жалею, потому что мне ужасно страшно. Когда Алишер заходит, я рыдаю уже белугой.

— Ну, что случилось? — недоумевает он, затаскивая меня чуть ли не силой к себе на колени.

— А если меня не приму-у-у-ут? — шепотом делюсь своим самым главным страхом, который разговор с матерью лишь распалил.

— Значит, они совсем чокнутые. Как можно тебя не принять? Если бы ты была моей сестрой…

— Не дай бог!

— Точно. Хреново бы нам пришлось, — оскаливается гад в своей фирменной улыбочке.

— Извращуга! — смеюсь сквозь слезы я.

— Так вот, ты бы мне сто процентов понравилась.

— Правда? — наивно переспрашиваю. — А почему?

— Потому что ты красивая…

— Алло! Это мои братья! Какое им дело, даже если бы я была страшна как смертный грех?

— Ну, не скажи. Приятная внешность всегда к себе располагает. Да и потом… Ты же не дала мне закончить! А я хотел заметить, что ты веселая, смелая, бойкая на язык…

— Сомневаюсь, что арабы именно эти качества ценят в женщинах.

— Ценят-ценят. Еще как… Ну что, я тебя убедил? Давай, вставай. Надо ехать. А если кто-то хоть глянет на тебя как-то не так…

— Стоп, Алишер! Даже не думай. Еще не хватало в чужой стране нажить себе неприятности.

— Я просто хочу, чтобы ты знала — я рядом, и никому тебя в обиду не дам.

— Спасибо, — растроганно шепчу я.

— Я серьезно, Эка, если ты почувствуешь хоть малейший дискомфорт в их доме — сразу говори. Я заберу тебя.

— И долго ты планируешь сидеть в Эмиратах?

— Столько, сколько потребуется.

— А твой отец… Ну…. Он не против, что ты вот так сорвался не пойми куда, забросив работу?

— Нет, все нормально. Он понимает, что сейчас для меня важнее личное.

Даже знать не хочу, какие обсуждения идут внутри семьи Байсаровых на мой счет. Стараясь держаться подальше от этой темы, я в принципе не думаю о будущем — настолько все сейчас шатко.

Вот уже неделю, с тех пор, как мы вернулись в столицу, я живу как будто в параллельной реальности. Хотя все вроде бы гладко. Я даже вернулась в свой отдел, где ничего не поменялось за время моего отпуска, за исключением того, что из компании выперли человека, который меня в нее и привел. Да, Шульц не получил срока, которым меня пугал Алишер. Но на его карьере поставили жирный крест. Теперь от немцев у нас другой представитель — куда более строгий и менее улыбчивый, чем Ноа. Но как раз это меня полностью устраивает.

А вот с Алишером… Всё слишком сложно. Я ухаживала за ним все пять дней, что он болел. Иногда мы даже целовались. Но когда дело доходило до чего-то большего, внутри срабатывал некий ступор. Я его тормозила, он со вздохом убирал руки… И все.

Тряхнув головой, отбрасываю мысли о прошлом.

— У меня совсем нет подходящей одежды. Я точно опозорюсь.

— Просто будь собой, и они влюбятся в тебя безоглядно.

Я встаю, подтягиваю злосчастный чемодан и прикусываю губу, чтобы не спросить: «А ты?! Ты правда в меня влюблен?». Почему-то он так редко это говорит! Может, потому что я его постоянно отталкиваю? Но разве есть моя вина в том, что из наших отношений ушло доверие? Так нелегко забыть, как он меня поимел, думая, что я предательница! Так нелегко смириться с тем, что он применил против меня оружие, которое я сама ему и дала, доверившись.