Чтение онлайн

Капельница закончилась, последние капли лекарства попадали прямо в вену. Я перекрыла систему и поднялась с дивана.

Пожалуй, нужно позвать медсестру, чтобы принесла новую бутылочку лекарства, - сказала я.

Я вышла из палаты, и стала бродить по больничным коридорам в поисках молоденькой медсестры Веры. Она словно сквозь землю испарилась! Обыскав весь первый этаж, я стала подниматься на второй, как вдруг столкнулась с Верой на лестничном пролете.

Ой, Вы меня ищите! – спохватилась она. – Бегу-бегу, Вашей бабушке нужно поставить еще Митрокорцил*. Вы идите в палату, а я захвачу лекарство.

Я молча побрела назад к палате, где лежала бабушка. «Ба-буш-ка», я произнесла это слово вслух и улыбнулась. А ведь она и правда, моя бабушка. Родная, что ни есть настоящая бабушка. Я открыла двери в палату и приподняла брови от изумления. Отец стоял у кровати Зои Степановны и раскрывал папку со своими фотографиями и бумагами. Он достал черно-белый снимок и протянул ей в руки.

Это я в полгода, - сказал он. – Мама говорила, что я рос как на дрожжах, к году весил почти тринадцать кило. Она никогда не говорила мне, что я родился недоношенным. Да я и не спрашивал.

Он достал следующее портретное фото, больше размером и протянул в руки Зои Степановны. Она, улыбаясь, изучала фотографию. Я села рядом и с интересом наблюдала за их теплым общением.

Это мама и отец... Я хотел сказать это те люди, которые усыновили меня, - спохватился папа.

Постой, - встрепенулась Зоя Степановна. – Но это же... Не может быть! Это же Дарья и ее муж Иван. Кухарка Дарья, которая работала у нас на подмосковной даче. А Иван это наш разнорабочий, он чинил все по дому, высаживал огород и занимался садовыми делами... Этого просто не может быть! Взгляни-ка, Ира!

Зоя Степановна просто задыхалась от волнения. Она говорила торопливо и сбивалась в рассказе. Я взяла черно-белое фото и внимательно изучила его. Я видела его сотню раз, в старом пыльном альбоме Ба. Фото размером 15-21, с ровными белыми краями. На фотографии стоял босоногий мальчуган, мой отец, которому было всего два года. Рядом на корточках возле малыша сидели его приемные родители – Ба и Дед. Ба тут совсем молодая – с короткими остриженными волосами, завитыми на мелкие бигуди, в симпатичном белом платьице в горох и ласковой улыбкой. Рядом с Ба наш суровый Дед – с лукавыми черными глазами, в кепке набекрень и с папиросой в зубах. Он курил до самой смерти, не желая разлучаться с пагубной привычкой, даже когда серьезно заболел.

Не верю своим глазам, Ира, - прошептала Зоя Степановна. – Значит, на самом деле Сашу усыновила Дарья и Иван. Как такое вообще возможно?

Отец показал еще несколько фотокарточек, и в каждом снимке Зоя Степановна видела Дарью и Ивана, убеждаясь в своих выводах еще больше.

Это точно она! Ну она же! Только волосы свои длинные остригла по плечи...

Отец сел на диван, сложил в папку показанные фотографии и откашлялся. В палату как раз забежала медсестра и быстренько переставила новое лекарство, включив систему. Едва она вышла, отец заговорил:

Признаюсь честно, когда Ваш детектив появился у меня на пороге, я почти не стал его слушать. Не потому что не верил, а оттого, что в тот момент как раз похоронил жену и не мог оправиться от шока. Плохие известия нависали надо мной большим снежным комом, готовым вот-вот скатиться с горы прямо на меня и раздавить как мелкую букашку. Я выставил детектива за порог, не считая нужным копаться в правде. Я был в дикой депрессии, и думать забыл обо всем сказанном.

Моя мать и отец положили всю свою жизнь на то, чтобы воспитать меня, поставить на ноги и сделать человеком. Я безумно благодарен им за это. Точно так же я благодарен Вам за то, что подарили мне эту самую жизнь. И я абсолютно ни в чем не виню Вас, правда!

Когда мне позвонила Ира и попросила приехать, я долго думал, стоит ли ворошить прошлое? За советом я отправился к своей старенькой маме. Она до сих пор жива, хотя плохо ходит и почти не слышит. Но она вполне здраво и логично рассуждает. Она интуитивно почувствовала мое подвешенное состояние и спросила в чем дело? Я сказал как есть, хотя очень переживал, как она в своем возрасте воспримет такую новость? Не станет ли для нее это огромным ударом? Она лишь слабо улыбнулась и сказала: «Она все-таки тебя нашла...»

Мама, ты знала Зою Степановну? – удивился я еще больше.

Знала, - кивнула она, глядя куда-то вдаль. – Очень хорошо знала.

В 30-е годы в Советском Союзе больше половины воспитанников интернатов составляли дети «врагов народа». Родителей отправляли на расстрел или в ссылку, а детей в детский дом. Там оказались и мы с твоим отцом Иваном. Моя мама часто бегала в соседнее село в церковь, до последнего надеясь, что Бог спасет нас от голода. Ее поймали и забрали, влепив всем известную статью. Мне было тогда десять, а брату три. Я несколько дней пыталась протянуть без помощи взрослых, выпрашивала еду у соседей и прохожих, но когда просить стало нечего, я была вынуждена обратиться к старшим и просить о помощи. Нас с братом тут же определили в детский дом. Правда, брат оказался на другом конце страны и больше мы не виделись.

Мы познакомились в детском доме с Ваней. Оба остались круглыми сиротами, без родителей и помощи. Как два серых мышонка, мы забивались на своих кроватях и ни с кем не разговаривали. Постепенно, приходилось учиться привыкать к окружающей среде. Мы сблизились с Иваном, стали общаться и дружить. В интернате с нас посмеивались, называли женихом и невестой, хотя в будущем так оно и стало. Окончив интернат, мы устроились работать на завод в одну из подмосковных деревень. Платили редко, мало, мы часто голодали и недоедали.

В один прекрасный день меня вызвал к себе в кабинет сам директор и сказал, что в поселок, который находился поблизости, требуются кухарка и разнорабочий. Так как у меня одной было образование повара, среди всех работниц, на меня и обратил внимание директор. Сказал, что одному крупному московскому чиновнику на подмосковную дачу требуются люди. Мы с Иваном не думая согласились перейти работать в дом зажиточных людей.

Когда я переступила порог дачи, то чуть не онемела от восторга! После полуразвалившейся общаги я увидела прекрасный двухэтажный дом, с очаровательным садом, большой территорией и огромной беседкой для посиделок. Внутри было еще лучше – чистые новенькие мебели, аккуратные светлые комнаты. Даже для нас с Иваном была оборудована красивая комната с большой двуспальной кроватью. Я полюбила тот дом с самого первого взгляда. Когда приехал хозяин Степан – я робела как школьница и переживала, что меня не возьмут на работу, но Степану мы понравились. Условия были проще некуда – с июня по август хозяева проводят на даче. В это время мы готовим, убираем, сажаем огород, консервируем, ремонтируем и делаем так, чтобы жизнь Степана и его семьи была комфортной. В остальное же время мы живем в доме и приглядываем за ним. Это были лучшие условия, которые я только могла себе представить.

В первое лето мы познакомились со всем составом семьи Степана. Его жену звали Анна. Она была довольно высокого роста, худощавого телосложения и приятной внешности. Модно одета, строга, своенравна. Я всегда ее очень боялась, потому что характер у нее порой был непредсказуем. Она могла в одно мгновение с обожанием смотреть на мужа, а уже через секунду из-за одного слова вспыхнуть как спичка и кричать обидные слова Степану. Точно так же относилась и к дочери. Вроде бы любила, но в то же время и доставалось Зое прилично.