Чтение онлайн

В конце апреля 1962 года прозвенел звонок на нашей даче – документы готовы. И мы должны были быть готовы. Упаковав свои немногочисленные вещи в сумки, мы отправились в Москву, чтобы встретиться с нашим ребенком. На пороге интерната нас встретил Степан. Он обеспокоенно курил и нервничал. Его руки дрожали, голос был тихим и нервным. Он опасался, что что-то пойдет не так.

Зоя точно решила, что ребенок ей не нужен? – вполголоса спросила я.

Это окончательное решение, Дарья. Назад дороги нет – ни у вас, ни у нее. Зоя уже приступила к занятиям, впереди ее ждет поступление в ВУЗ, свадьба с приличным человеком и прекрасное светлое будущее. По поводу себя не беспокойтесь – вас уже ждет просторный дом в Омске, работа для Ивана, деньги и все необходимое. Я периодически буду присылать вам финансовую помощь, если будет не хватать.

Он слезно просил еще и еще, чтобы я никогда не упоминала его фамилию в каких-либо разговорах или документах. Ребенок только наш и ничей больше. Я благодарно кивала и внимательно запоминала информацию. Степан выдал нам новенькие документы, с другими именами и фамилией. Должна заметить, Анна так ничего и не знала об этом. Ей было плевать, что станет с внуком и будет ли он жить вообще. Степан же был совестным человеком, который до конца своих дней сдержал обещание о помощи.

Косминин пожал нам руки и, закурив новую сигарету, удалился прочь. Мы молча вошли в здание и направились к директору. Женщина была пожилой, но очень приятной. Она усадила нас перед собой и стала рассказывать все о ребенке. У нас было несколько часов до отправления поезда, чтобы изучить ребенка и получить всю необходимую информацию о нем. Оказалось, что мальчик Сашенька родился с множеством неприятных диагнозов. Я ничего об этом не знала, только молча слушала и кивала головой. Когда нас провели в ясельную группу, то я замерла от страха. Вокруг было много крохотных детишек. Кто-то лежал в кроватке и плакал, кто-то пил молочко из бутылочки, кто-то расшатывал кроватку и кричал на своем языке. Сашенька лежал и спал. Чистый ангел, подумала тогда я. Милый, черненький как Зоя, с тоненькими крохотными пальчиками и губками бантиком. Я полюбила его с первого взгляда. А взяв впервые на руки больше никогда в жизни не пожалела, что он появился в нашей жизни.

В тот же вечер мы сели в купейный вагон поезда и поехали в далекий и неизвестный город. Навстречу новой жизни.

Саша рос чудесным ребенком – послушным, тихим, ласковым. Даже суровый Иван таял от его детских объятий. У нас было для жизни все. Первые шесть лет я неустанно возила Сашу по больницам и санаториям, проходила профилактическое лечение и понимала, что мы движемся в правильном направлении. Каждый год, на день рождение Саши звучал звонок от Степана. Он спрашивал как дела, поздравлял нас и вскоре пересылал деньги. Первые годы он приезжал к нам, навещал внука, проводил с нами несколько часов и уезжал.

И я правда буду рада, сынок, если ты поедешь к Зое и поговоришь с ней. Познакомишься и передашь мою благодарность за тебя.

Зоя Степановна, как и я завороженно слушала рассказ отца. Значит, долгие годы Дарья знала, кто настоящая мать ее сына. Она ставила Сашу на ноги, воспитывала и любила его как своего, думая, что Зоя и вправду хотела отказаться от мальчика. Зоя Степановна поблагодарила меня за то, что показала ей сына.

Мы завтра обязательно к Вам приедем, - заверила ее я, закрывая окно темными шторами, чтобы она немного поспала.

Сегодняшний день был слишком насыщен. Погода тем временем вновь переменилась – в окно жарило почти летнее солнце, заглядывая в каждый уголок палаты. Я поправила подушку Зои Степановны, накрыла ее пледом и поцеловала в морщинистый лоб.

До завтра. Бабушка, - сказала я и лучезарно улыбнулась.

На ее лице отобразилась едва заметная улыбка. Она закрыла глаза и в одно мгновение уснула. Я слышала ее ровное спокойно дыхание. Мы с отцом вышли из палаты и закрыли за собой двери. Мы брели по коридору, я держала его под руку и вдыхала в себя аромат детства.

Зря я не приехал к ней раньше, - сказал отец. – Зоя оказалась жертвой обстоятельств. Да, она оступилась, ошиблась, но родители практически не дали ей шанса все исправить, взяв в свои руки всю ее жизнь. Что было бы, если бы не глупые предрассудки взрослых?

Об этом никто никогда не узнает, - ответила я.

Я кивнула, и мы вышли из больницы. На улице нас ждал Ваня. Он сидел в машине и слушал музыку. Я постучала в окошко, и он вышел из автомобиля нам навстречу.

В ту же ночь прозвучал страшный звонок из больницы. Зои Степановны не стало. Теперь ее не было и больше не будет. Не будет наших задушевных бесед, не будет ее прекрасных воспоминаний и романтических историй. Я больше никогда не поговорю с ней и не помогу приготовить ужин. Я осталась стоять посреди кухни одна. По лицу беззвучно катились слезы. Мобильный телефон выпал из рук и с грохотом развалился на мелкие части.

Все происходило словно в тумане – прощание, моя боль, родные люди рядом. Отец уехал спустя два дня, помогая мне с похоронами и занимаясь основными организационными вопросами. Я провожала его на перроне и плакала как маленькая девочка.

А ты еще приедешь ко мне? – спрашивала я.

Обязательно, медвежонок. Летом возьму отпуск и сразу же приеду к тебе!

Я буду ждать.

Я махнула ему рукой на прощание и грустно улыбалась вслед. Его поезд скрылся за горизонтом, оставляя меня один на один с воспоминаниями о прошлом. Ваня обнял меня за плечи и поцеловал в затылок. Я ощущала рядом с ним невероятное спокойствие и благодарность за его постоянное присутствие.

Надеюсь, у тебя появится немного свободного времени для меня? – спросил он с нежностью.

У меня еще много планов – поехать к Борису, перечислить некоторые сбережения Зои Степановны в детский дом, закрыть сессию... Но в целом ты прав, я могу выкроить немного времени для нас двоих, - усмехнулась я. – И да. Я подумала, очень хорошо подумала над твоим предложением переехать к тебе. Я согласна.

Мы стояли на перроне и сладко целовались, не обращая внимания на проходящих мимо людей, на прибывавшие поезда и на время.

Уважаемые читатели, хочу обратить ваше внимание на то, что это еще не конец. Завтра утром будет последняя, заключительная глава! Спасибо за ваш интерес и приятные комментарии к книге, для меня это очень ценно...

Часть 19.

Анна, Москва, 1995 год.

Зоя заходит в мою палату и кривит лицо от отвращения. Ее раздражает всё и все. В руках у нее новая сумочка от кутюр, шелковые ручки одеты в черные ажурные перчатки. Она ставит торт на мою тумбу. Мой любимый Киевский торт с орешками. У меня текут слюни от наслаждения, я хочу съесть хотя бы кусочек прямо сейчас, но знаю, что Зоя пришла ненадолго. Нельзя терять ни минуты. Соседка Лика начинает шататься из стороны в сторону и петь свои библейские песенки. Зоя хочет поскорее уйти отсюда, чтобы задышать свежим осенним воздухом вместо душной психпалаты. Я покорно бреду за ней на улицу, торопливо одеваюсь, забываю надеть шапку. От нее вкусно пахнет новыми духами с нотками жасмина. Я вдыхаю запах и наслаждаюсь.

Мы молча бредем по усыпанной желтыми листьями алее. Я думаю про себя, что пора начинать. Сейчас мой выход, я начинаю вспоминать. Я останавливаюсь и шепчу ей что-то про белокурого мальчика, и о том, что мне снятся кошмары. Я уверенно говорю ей, что мальчик жив. Ее лицо меняется от страха, она с силой цепляется в мою худощавую руку и пытается выведать у меня как можно больше информации. Она нервничает и покрывается липким потом, несмотря на уличный холод. Ее строгое и красивое личико превращается в вытянутое и искаженное гримасой страха лицо. Она нервничает и давит на меня. Я пытаюсь вспомнить что-то еще, но память ускользает, словно тонкая шелковая нить, хотя я отчаянно пытаюсь цепляться за нее.