Чтение онлайн

– Я сказал, что им нельзя здесь находиться, - объясняет он. Медсестра отпускает его, махнув рукой.

– Чем могу помочь, молодой человек? – спрашивает она Адама. Её голос звучит раздраженно и нетерпеливо, как у некоторых папиных коллег в школе, которые, по его словам, только и делают, что отсчитывают дни до пенсии.

Адам прочищает горло, пытаясь собраться.

– Я бы хотел навестить пациента, - говорит он, показывая на двери, отделяющие его от палаты интенсивной терапии.

– Боюсь, это невозможно, - отвечает медсестра.

– Но моя девушка, Миа, она…

– Ей оказывается вся необходимая медицинская помощь, - прерывает она его. Её голос звучит устало, слишком устало, чтобы выразить сочувствие, слишком устало, чтобы её могла беспокоить любовь молодых людей.

– Я понимаю. И благодарен за это, - продолжает Адам. Он изо всех сил старается играть по её правилам, говорить по-взрослому, но я слышу, как он запинается, когда произносит: - Но мне очень нужно её увидеть.

– Мне очень жаль, молодой человек, но посещения только для ближайших родственников.

Я слышу, как Адам вздыхает. [i]Ближайшие родственники.[/i] Медсестра не хотела быть грубой. Она просто не знает, но Адаму об этом неизвестно. Я чувствую потребность защитить его, и защитить медсестру от того, что он может с ней сделать. Я инстинктивно тянусь к Адаму, хотя и не могу в действительности дотронуться до него. Но теперь он стоит ко мне спиной, понурив плечи, на пошатывающихся ногах.

Ким, которая до этого подпирала стену, неожиданно оказывается рядом с Адамом, не давая ему упасть. Обхватив его обеими руками за талию, она поворачивается к медсестре, её глаза светятся яростью.

– Вы не понимаете! – кричит она.

– Мне позвать охрану? – спрашивает медсестра.

Уступая ей, Адам подаёт Ким знак рукой и шепчет: «Не надо!».

И Ким прекращает. Не сказав более ни слова, она кладет руку Адама себе на плечо и частично переносит его вес на себя. Адам практически повисает на Ким, но после нескольких спотыканий она приспосабливается к этой ноше. Она выдерживает это.

***

У нас с Ким была теория, что почти все в этом мире можно разделить на две группы.

Есть люди, которые любят классическую музыку. И люди, которые любят поп-музыку. Есть городские люди. И деревенские. Те, кто пьют Кока-колу. И те, кто пьют Пепси. Есть традиционалисты и свободомыслящие. Девственники и не девственники. В старшей школе бывают девочки, у которых есть бойфренды, и такие, у кого их нет.

Мы с Ким всегда считали, что относимся к последней категории.

– Это не значит, что мы станем сорокалетними девственницами, - убеждала она. – Просто мы такие девчонки, которые начинают встречаться с парнями в колледже.

Для меня это всегда имело смысл, даже казалось предпочтительным. Моя мама была из тех девушек, кто встречается с парнями в старшей школе, и она всегда отмечала, что мечтала бы не растрачивать свое время таким образом.

– Не так уж часто девушке хочется напиться дешевого пива, подкрадываться ради забавы к спящим коровам или целоваться, лежа в кузове пикапа. А для тех парней, с которыми я встречалась, подобное вполне приравнивалось к романтическому вечеру.

Папа же, наоборот, по-настоящему ни с кем не встречался до колледжа. В старшей школе он был застенчивым парнем, но когда начал играть на ударных, и на первом году обучения в колледже вступил в одну панк-группу –­ бум! – у него появилась куча девушек. Ну, или, по крайней мере, несколько девушек до того, как он встретил маму, и – бум! – у него появилась жена. И я подозревала, что у меня будет примерно также.

Так что и для Ким, и для меня стало сюрпризом, когда я оказалась в первой группе девушек – девушек, которые встречаются с парнями в старшей школе. Поначалу я пыталась скрыть это. Придя с концерта Йо-Йо Ма, я рассказала Ким всё лишь в общих чертах. А про поцелуй и вовсе не упомянула. И свое упущение вполне логически обосновывала: нет смысла разводить шумиху из-за какого-то поцелуя. Один поцелуй еще не делает нас парой. Я и раньше целовалась с парнями, и обычно на следующий же день такой поцелуй испарялся, как капля росы на солнце.

Вот только отличие состояло в том, что с Адамом всё было по-настоящему. Я знала это по тому, как тепло разлилось по всему моему телу ночью, после того как он довез меня до дома и еще раз поцеловал на крыльце. По тому, как я не могла заснуть до самого рассвета, прижав к себе подушку. По тому, как на следующий день не могла ни есть, ни стереть улыбку со своего лица. Я осознала, что поцелуй стал дверью, войдя в которую, я оставила Ким по ту сторону.

Спустя неделю и еще несколько украдкой запечатлённых поцелуев, я знала, что должна рассказать все Ким. Мы пошли выпить кофе после школы. И хотя на дворе стоял май, ливень был как в ноябре. От того, что предстояло, я чувствовала, что мне не хватает воздуха.

– Я плачỳ. Будешь этот свой модный напиток? – спросила я. Это была еще одна из двух категорий, которые мы определяли: были люди, которые пили простой кофе, а были люди, предпочитавшие навороченные кофейные напитки, типа мятного латте, от которого Ким была в абсолютнейшем восторге.

– Думаю, я попробую чай с молоком, специями и корицей, - сказала она, кинув на меня суровый взгляд, явно говорящий: «Мне не будет стыдно за выбранный напиток».

Я купила нам напитки и кусочек ягодного пирога, прихватив две вилки. Сев напротив Ким, я ковырнула вилкой причудливо украшенную корочку пирога.

– Я должна тебе кое-что рассказать, - начала я.

– Кое-что о том, что ты обзавелась парнем? – притворно удивленно поинтересовалась Ким, хотя даже опустив взгляд, я с уверенностью могла сказать, что она закатила глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, встретившись с ней взглядом.

Она вновь закатила глаза.

– Ой, не надо. Все это знают. Это самая обсуждаемая сплетня, после той, что Мелани Фэрроу бросила школу, чтобы родить ребенка. Это же словно кандидат в президенты от демократов решил связать себя узами брака с кандидатом республиканцев.