Чтение онлайн

К сожалению, у меня сохранились лишь отрывки из наших бесед, но это больше, чем ничего. Мария Сергеевна была интересным рассказчиком, поэтому ее монолог в этой главе важнее моего.

* * *

О детстве

Родилась я на Волге, в городе Наволоки, что в Ивановской области. Родители мои были очень душевными людьми. Они принимали всех, кто бы к ним не зашел. Я была самой маленькой в доме, и поэтому меня все в семье воспитывали. К тому же я была очень озорной. Меня даже прозвали Маша-Коза, потому что однажды я перепрыгнула через забор в чужой огород, и там меня так боднула коза, что я вылетела обратно. А когда я уже училась во ВГИКе, за мой неуемный характер меня прозвали Мухой. Я часто всех копировала, любила это дело. Не знаю, осталась ли я такой веселой до сих пор, но, во всяком случае, пытаюсь.

Как все, училась в школе, занималась в кружках. У меня был мальчишеский голос - альт, и в хоре взрослых я обычно запевала: "Каховка, Каховка, родная винтовка!.." или "Дан приказ ему - на Запад..." В те времена это модные песни были. А какой у нас был хор! Мы с ним всю "ивановскую" объездили, не раз дипломы получали. И танцевала я хорошо, особенно цыганочку.

О ВГИКе

Мне всегда хотелось выступать. Впервые я вышла на сцену в детском саду, читала стихотворение про Ленина. На меня нацепили громадный бант и вытолкнули к зрителям. Потом я часто участвовала в каких-то конкурсах самодеятельности, и в конце концов поехала в Москву поступать во ВГИК.

В 1939 году курс набирал Лев Владимирович Кулешов. Я приехала буквально в последние дни. Не скажу, что очень волновалась - на сцене я уже не раз побывала, поэтому чувствовала себя несколько раскованнее. Да и жюри смотрело таким, я бы даже сказала, приветливым взглядом. Наверное, потому что я была очень смешной (хотя сама я так не считала!). Я решила прочитать "Ворону и лисицу" Крылова. Как потом выяснилось, все читали "Ворону и лисицу". И не успела я раскрыть рот: "Вороне-где-то-Бог-послал..." - мне говорят: "Стоп!" Думаю: "Провал".
– "Что вы будете читать из поэзии?" Я опять, как все: "Стихи о советском паспорте!" По комиссии пошел шорох, начали улыбаться. Но я тем не менее, вытянув руку вперед, воскликнула: "Я волком бы выгрыз бюрократизм!.." Меня опять остановили и засмеялись. Когда я начала "Легенду о Данко", комиссия решила переключить меня на музыкальную тематику: "Простите, а вы поете?" А как же! Конечно, пою! "А вы "Кукарачу" знаете?" - спрашивает Кулешов. "Слов,- говорю,- не знаю, а мотив пожалуйста, напою". А про себя думаю: раз уж валюсь, надо как-то самой себя вытаскивать. И во все горло начинаю: "А-ляляля-ля! А-ляляля-ля!..." Тут все и покатились со смеха. Потом попросили сделать этюд, после чего спросили: "Ну а танцевать вы умеете?" Ой, танцевать-то?! Что другое, а это пожалуйста! В жюри сидел концертмейстер Дзержинский, так я прямо к нему и обратилась: "Вы "Калинку-малинку" знаете?" Это только я по своей наивности могла спросить. Но он интеллигентно ответил, что знает. "Ну тогда подыграйте мне,- заявила я и пошла по кругу. "Калинка, калинка, калинка моя!.." Два круга прошла и стала выписывать какие-то кренделя. Все хохотали. Супруга Кулешова, Александра Сергеевна Хохлова, со своей собачкой на руках, даже приподнялась с места, чтобы получше разглядеть, что я там выделываю.

В тот день желающих поступить на актерский факультет собралось много. А принять могли только троих. К концу просмотра из зала вышла секретарь комиссии, указала на двух пареньков и позвала: "А где эта маленькая, черненькая? Виноградова! Вы тоже приняты". И я начала учиться во ВГИКе.

Об эвакуации

Когда я заканчивала второй курс, началась война. Нас повезли в Алма-Ату. Добирались очень долго, чуть ли не месяц. Приехали - а там тоже не сахар. Было очень тяжело. Наши ребята-художники где-то набрали бумаги и подделывали карточки на хлеб. Ведь тех 400 граммов, что выдавали, естественно, нам не хватало. Покупать что-либо было безумно дорогим удовольствием, а на второй талончик могли дать печенья, и нас это очень устраивало.

Потом нас прикрепили к столовой, где кормили чем-то наподобие украинских галушек. Есть это было можно, но почему-то после них всегда было очень тяжело... внутри. И мы называли эту отируху "но пасаран" - что в переводе, как ты помнишь, "они не пройдут". Когда наступало обеденное время, так и говорили: "Пойду "но пасаран" откушаю".

На третьем курсе пригласили на первую кинопробу - в фильм "Мы с Урала" про ребят-ремесленников, которые старались помогать фронту. И меня утвердили на роль героини. Мы проходили специальную подготовку на заводе, работали на станках. Снимал Кулешов, но, несмотря на его заслуги и регалии, картину обругали, назвали неудачной и слишком легкой для военного времени. Фильм положили на полку, и увидеть его я смогла только совсем недавно в Киноцентре. И то не полностью. Знаешь, я очень жестко отношусь к своим киноработам - это школа Николая Сергеевича Плотникова, которого я считаю своим главным учителем. Но! Я посмотрела "Мы с Урала", где играли совсем молодые Консовский, Жеймо, Барабанова, Граббе, Филиппов, Милляр, и первый раз не последовала заветам Плотникова. Мне понравилось, как я там сыграла. Может, потому что я увидела себя молодой, темпераментной, азартной. Думаю: "Ой, нормально!"

В 1944 я защитила диплом, а через год начала работу в открывающемся Театре-студии киноактера.

О театре

Театр для меня - это прежде всего Николай Сергеевич Плотников. В его знаменитых "Детях Ванюшина" я дебютировала в роли Кати. Плотников подсказал мне одну интересную деталь. В сцене, где приезжала Костина невеста, я выскакивала на сцену, металась направо-налево и скороговоркой кричала: "Приехали! Приехали! Она такая красивая, и в волосах - бриллиантовая звезда!" Всегда это принималось на аплодисменты. Потому что как актер Плотников все предвидел, знал все нюансы и тонкости ремесла. Он очень многому меня научил.

Потом я уехала сниматься в Польшу. Это была первая совместная картина - "Последний этап". Режиссер Ванда Якубовская посвятила ее нацистским лагерям. Мы и снимали в настоящем женском лагере. Страшный фильм, но работать было очень интересно.

А когда я вернулась в Москву, оказалась не у дел, несмотря на вгиковский диплом с отличием. Жить мне было негде. Кулешов сделал мне прописку в доме при Студии Горького, главк некоторое время платил за комнатушку, которую я снимала, потом перестал. И я поехала с частью нашей труппы в Потсдам.

В те годы через театр Группы советских войск в Германии прошли многие наши актеры. Это была очень хорошая школа, мы играли замечательный репертуар. Руководил театром все тот же Плотников. И хотя он занимал меня в своих постановках часто, поначалу видел во мне только травести. Но со временем я переиграла у него массу характерных ролей: Шурку в "Егоре Булычеве", Любу в "Свадьбе с приданым", массу старух, мальчишек и даже негритянку.

В Москве я снова поступила в труппу Театра киноактера и уже оставалась в ней до печального развала театра. Играла постоянно. Труппа насчитывала 200 человек, но реально работали единицы, не считая всевозможных концертов и творческих встреч. Последней постановкой театра стала комедия "Ссуда на брак". Когда начались распри и дележ труппы на два лагеря, я подала заявление об уходе.

О режиссерах

У Динары Асановой я снималась несколько раз. Еще во время первой борьбы с алкоголизмом она сняла фильм в документальной стилистике. Я играла там продавщицу спиртного. За несколько часов до съемки я пришла понаблюдать, как работает мой "прототип". Передать ее жаргон, манеру разговаривать я не могу, хотя сейчас в кинематографе можно и это. Конечно, иногда мат бывает к слову, а иногда звучит слишком пошло, но когда я встала за стойку этого буфета...

Во-первых, директор мне сказал: "Качай пиво бесплатно". Все местные рабочие тут же прослышали об этом и сиганули в нашу пивную. И я качала пива столько, сколько требовали, благо уже обучилась всем этим премудростям. Когда первая бочка стала заканчиваться, директор начал проявлять беспокойство: "Что-то ты уж разошлась". А я что? Люди же просят!

На второй день съемок дверь в пивнушку раскрывается, входит какой-то маленький, забавный мужичок и на таком красноречии во весь голос как закричит: "А-а-а, лям-тарарам! Новенькая приехала! Ты откуда?" Я отвечаю: "Из-под Москвы".- "О! А я электрик!" - "Чудесно,- говорю,- хорошая профессия".- "Я каждый день зарабатываю 3 рубля. Выходи за меня замуж!" Я говорю: "Не могу, у меня муж есть..." И Динара, увидев, как он со мной разговаривает, решила использовать эту сцену в своем фильме. Там даже кусочек есть: когда я закрываю пивную, он выходит из нее последний - вроде как мой любимый.

С Асановой было и легко, и тяжело. Особенно трудно стало, когда она начала медленно увядать от своей болезни. Она звонила, плакала, я все время ее успокаивала и страшно переживала...

В кино бывает актерское откровение. У тех, кто снимался у Василия Макаровича Шукшина, оно было всегда. И у Рыжова, и у Буркова, и у Соколовой. Он подталкивал к импровизации, которую я очень люблю. Вот мы стоим у аппарата. Рядом с оператором Толей Заболоцким - Василий Макарович. Я что-то сочиняю, сочиняю, подхожу к сценарному тексту и вдруг слышу, что Шукшин говорит: "Говори-говори... оставь это, это тоже оставь... говори-говори... Очень хорошо!.." И я становлюсь полноправным создателем роли!