Этническая принадлежность неолитических и энеолитических культур Восточной Европы

Общеизвестно, что лингвистические данные вместе археологическими могут дать убедительные результаты. В связи с этим можно попытаться привязать области поселений тюрок, финно-угров и индоевропейцев к определенным археологическим культурам. Расположение областей говорит о том, что первыми на территорию Восточной Европы пришли индоевропейцы, за которыми двигались финно-угры, а их всех оттеснили на север тюрки. Первой неолитической культурой на Левобережье Украины в V тыс. до н.э. была сурско-днепровская культура, которая образовалась на основе мезолита и пришлой (возможно из района Приазовья) более восточной культуры. Просуществовав 1-1,5 тыс. лет, она словно бы растворилась в более поздних культурах (Археология Украинской СССР, 1985, 139). Этническую принадлежность носителей этой культуры определить трудно. Возможно, это были какие-то северокавказские племена, которых теснили в своем движения в Приднепровье индоевропейцы. Просачиваясь под давлением тюрок в район среднего Днепра, индоевропейцы не могли миновать бассейн Северского Донца, поэтому с ними можно связывать днепро-донецкую культуру из блока культур гребенчато-накольчатой керамики, которая появилась на Левобережье в долинах Донца позднее сурско-днепровской в V тыс. до н.э. Со временем племена днепро-донецкой культуры двигаются далее на север и северо-запад. По свидетельству Телегина они, поднявшись по Днепру, Сожу, Припяти, почти достигают их верхней течений (Телегін Д. Я., 1968, 62). О том же говорят и белорусские археологи (Формозов А. А., 1977, 101). На юге Украины население этой культуры жило около тысячи лет, приблизительно до середины IV тыс. до н.э. Но на севере Украины и в Белоруссии после 2 – 2.5 тыс. лет существования эта культура исчезает лишь в середине-конце III тыс. до н.э. (Там же, 189). Тем не менее, по мнению специалистов, культуры гребенчато-накольчатой керамики приняли участие в сложении тшинецкой культуры, существовавшей позднее в бассейне Припяти и соседних областях (Телегин Д.Я., 1990, 94).

В целом район распространения этой культуры по определению Телегина «охватывает долину Днепра (от г. Рогачевки до побережья Каховского моря), Восточную Волынь, средне и нижнее течения Припяти, Сожа, Десны, Ворсклы, Псла и Сулы, а также среднее течение Северского Донца» (Телегін Д. Я. 1968, 9). В этот же блок культур гребенчато-накольчатой керамики входят неманские, нарвские памятники с западной границей по Висле. Население этого «висло-днепровского блока» было очень многочисленным, занималось охотой и рыболовством, только начиная переходить к производящим формам хозяйства (Телегин Д.Я., 1990-2, 92). Некоторые лингвисты на основании анализа индоевропейской лексики в основном подтверждают эти данные археологии. В частности, Хирт и Покорны считали, что общеиндоевропейская аграрная терминология очень скудна и неубедительна и принадлежит к более позднему слою словарного состава, в то время как общие слова для названий собаки, крупного рогатого скота, свиньи и овцы все-таки дают основание думать о развитом животноводстве. (Hirt Herman, 1968, 10; Pokorny Julius, 1968, 387). Однако другие специалисты говорят также и о развитом земледелии (Meyer Ernst. 1968, 258). Тем не менее тюркские заимствования в индоевропейских языках, о которых речь шла выше, говорят в пользу того, что земледелие у индоевропейцев было в зачаточном состоянии. Животноводство же им должно было быть известно еще на своей прародине в Закавказье, но развитию его мешали природные условия в зоне лесов.

Территория блока культур гребенчато-накольчатой керамики хорошо совпадает с областью поселений индоевропейцев, однако отождествлению днепро-донецкой культуры с индоевропейцами, кроме лексики производящих форм хозяйствования, как будто мешают и антропологические факты. Поскольку индоевропейцы пришли в Восточную Европу из Закавказья, они, очевидно, должны были принадлежать к переднеазиатскому антропологическому типу. Люди же днепро-донецкой культуры обладали всем комплексов признаков европеоидной расы. В частности, Телегин указывает, что люди этой культуры принадлежали к типу поздних кроманьонцев, то есть аборигенов южной части Восточной Европы:

С ним не согласна Т.С. Кондукторова. По ее мнению скелеты людей днепро-донецкой культуры более массивны, чем позндепалеолитические, поэтому на территории ее распространения должна была иметь место смена населения. Она считает, что создатели днепро-донецкой культуры очень похожи на мезолитических людей Магриба, хотя их переселение на территорию Украины очень сомнительно (Кондукторова Т.С., 1973, 45-48). Как бы там ни было, но люди днепро-донецкой культуры не были чистыми поздними кроманьонцами, а уже несли на себе следы какой-то метисации. Гохман считает, что это была метисация местного палеоевропейского типа с другим его вариантом, который в неолите как будто бы проник на юг из северных областей (Гохман И. И., 1966, 189). Последнее тяжело допускать при общем движении неолитических общин с юга на север. Скорее всего, указанная метисация могла произойти несколько раньше, во времена мезолита, когда позднекроманьонские племена северной части Поднепровья начали постепенно проникать вниз по Днепру на юг, где встретились с аборигенами мезолитической эпохи (Телегін Д. Я., 1968, 231). Это движение было прекращено с приходом неолитических индоевропейцев, антропологическая примесь которых усложнила процесс метисации местного населения. Все это антропологические проблемы, которые в данном случае не суть важны. Главным для нас является то, что носители днепро-донецкой культуры не принадлежали к переднеазиатскому антропологическому типу, к которому они должны были бы принадлежать.

Разрешить это противоречие можно таким образом. Малочисленное индоевропейское племя, достигнув территории Восточной Украины, застало здесь местное население протоевропейского антропологического типа, распространенное от Украины, бассейна нижнего Дона вплоть до Прибалтики и среднего течения Оки. Индоевропейцы принесли с собою не только неолитический тип хозяйства, но и хорошую племенную организацию, что позволило им стать во главе более примитивных и разрозненных местных родовых общин. Способность небольшой группы индоевропейцев возглавить неорганизованные этнические группы отмечено многими исследователями. Вот, например, что писал Мейе: "Древние индоевропейские племена отличались чувством общественной организации, энергией и инициативой своей верхушки" (Мейе А., 1954). Очевидно, они не были консервативны и трезво смотрели на жизнь, используя полезные достижения своих соседей или предшественников. Леман указывал, что "индоевропейское общество, в котором был, по-видимому, весьма силен дух индивидуализма, в тот же время было восприимчиво к внешним влияниям" (Леман В. П., 1991, 23). Такие выводы исходят из изучения внутренних языковых форм, которые теснейшим образом связаны с духом языка и соответствуют определенным психологическим качествам его носителей, и для индоевропейцев важнейшие из них определил Покорны:

В определенной мере противоречит патриархальной организации индоевропейского общества тот факт, что во всех индоевропейских языках для названия земли употребляется женский род, что говорит о почитании матери-земли, характерное для земледельческих народов (Nehring Alfons, 1968, 402). Однако индоевропейцы на момент членения их языков земледельцами не были и, очевидно, такую форму названия земля унаследовали еще со своей прародины в Закавказье, где могли практиковать земледелие в зачаточной форме.

Возможно также, что индоевропейцы принесли с собою из Закавказья особенный вид оружия в виде булав, известных по материалам двух могильников. Булавы как предметы вооружения и символ власти были распространены в странах ранних цивилизаций Северно-западной Азии, откуда они проникли сначала к племенам Кавказа, а далее к носителям днепро-донецкой культуры, которые были первыми в Европе, у кого было выявлено навершия булав (Телегін Д. Я., 1968, 151). Булавы имели разную форму, но были изготовлены довольно тщательно, их поверхность отшлифована, отверстия проделаны цилиндрическим сверлением (Археология Украинской ССР, 1985, 159).

Итак, возглавив местные племена и навязав им свой более совершенный язык, индоевропейцы сами постепенно растворились среди людей протоевропеоидного типа, но их менталитет и мировоззрение продолжали существовать в течение еще нескольких тысячелетий.

Одновременно с культурами гребенчато-накольчатой керамики существовала большая группа культур ямочно-гребенчатой керамики, которые широко известны в Волго-Окском бассейне, но некоторые племена этих культур доходили до долин Сейма, Десны, Ворсклы, Псла, Сулы и Северского Донца, а на востоке, по крайней мере, достигали окраин Воронежа и современной Тамбовской области (Там же, 178). Ямочно-гребенчатые керамические культуры были продолжением местных мезолитических культур, но керамическое производство было занесено извне, очевидно с юга:

Выражение "индивидуумы" не следует понимать буквально. Это, очевидно, были отдельные группы древних финно-угров. Расположение группы культур ямочно-гребенчатой керамики было такое: льяловская – по оба берега Клязьмы в устье Шерны, белевская – по оба берега Оки от устья Исты до устья Осетра, рязанская – левый берег Оки до устья Мокши, волосовская до устья Клязьмы по оба берега Оки, тульская – верховья Упы, Осетра, балахнинская – около города Балахны (Брюсов А. Я., 1952, 89). Как мы видим, ареалы отдельных культур распространены по обоим берегам рек, в то время как реки должны были быть границами языковых ареалов. Это противоречие должно быть еще разрешено, но возможное решение может быть таким. Границы по рекам являются достаточным препятствием для языковых контактов, но они не препятствуют распространению предметов материальной культуры или новых технологий, поскольку для этого не нужные частые контакты. Достаточно одной-двух встреч в год между представителями разных языковых общностей, для того чтобы обменяться предметами собственного производства или позаимствовать что-то новое в производственной сфере. Но как бы там не было, в соответствии с определенной выше общей картой финно-угорской области носителями ямочно-гребенчатых культур должны были быть именно финно-угры.