Чтение онлайн

Особенно важно правильно продатировать этнографическое введение «Повести временных лет». Дело в том, что в нем идет речь о древнейшем периоде славяно-русской истории. Если считать, как это часто делают, что введение написано лишь в XII в., то ценность его как источника минимальна. Другое дело, если речь идет именно о введении в первоначальную историю полян-руси, которая явно в первую очередь интересовала составителя «Повести». В таком случае летописец мог иметь дело с вполне живыми еще традициями и преданиями.

Этнографическое введение, как и весь летописный текст, также носит на себе следы неоднократного редактирования. В этом легко убедиться, обратив внимание на то, что этнонимы «русь», «варяги», «чудь» имеют различное содержание даже в соседних по расположению текстах. Но основная канва изложения все-таки должна быть отнесена именно к концу X в., когда создавался первый исторический труд, посвященный началу Руси. Такое заключение могло бы вытекать и из общего взгляда на задачи первого труда: рассказать, откуда пошла Русская земля, и о первых русских, киевских князьях. Имеются и непосредственные данные, позволяющие отнести работу первого летописца именно к концу X в. Данные эти тем более важны, что связаны с наиболее значительными по содержанию текстами.

Много написано по «варяжской проблеме», много различных домыслов имеется в литературе о том, кого и почему именовали «варягами». А как раз в начальной части этнографического введения дается единственное прямое указание, где варяги живут. Летописец говорит о том, что к морю Варяжскому «приселять» «Ляхове, Пруси, Чудь». Уже в этом сообщении заложена большая информация. Во-первых, летописец знает у Балтийского побережья лишь три больших этногосударственных образования. Преобладание Пруссии в литовских землях относится именно к X–XI вв. Во-вторых, — и это главное, — Поморье вошло в состав Польского государства лишь в конце X в., в 907 г. было создано епископство в Колобжеге. Но уже около 1010 г. оно вновь отпало и вторично было включено в состав Польского государства и окрещено лишь в 20-е гг. XII в.

К этому же времени может относиться включение в состав ляшских племен поморян и лютичей. На лютичей власть польского князя распространялась всего лишь несколько лет, впоследствии они никогда в состав Польского государства не входили, более того, распри поляков и лютичей в конечном счете явились одной из главных причин общего поражения балтийских славян в борьбе против наступления немецких феодалов. Примечательно также, что в перечне славянских племен, даваемом по изложению в Славянской грамоте, нет наиболее западных — ободритов и вагров-варинов. Очевидно, потому, что именно эти племена считались «варягами» в узком смысле слова. Летописец четко обозначает западные пределы расселения варягов: земля Волошская и Агнянская. Англы — западные соседи варинов. В IX в. англам, жившим в южной части Шотландского полуострова, и соседним варинам дана была специальная «Правда», как бы вариант действовавшего в Франкской империи законодательства. До недавнего времени пограничная с землями балтийских славян датская провинция носила название Ангельн. «Волошской землей» здесь могла именоваться и Священная Римская империя, возникшая в 962 г. как некая преемница старой Римской империи. У западных же славян «волохами» именовали именно итальянцев (возможно, жителей Северной Италии, которая и входила в состав новой империи). Как раз в конце X и начале XI в. территория Вагрии и область ободритов входили в состав саксонской «марки Вэрингов», то есть варяжской марки. Эта марка была ликвидирована около 1018 г. в связи с распространением на эту территорию власти Кнута Великого, датского короля, объединившего под своей властью также Англию и южноскандинавские земли.

1. Период зарождения больших языковых групп племен, населявших Европу.

2. Народы, населявшие территорию Европы в период с XIII по II в. до н. э.

3. Научные направления о возникновении культуры и социального развития — автохтонисты и миграционисты.

4. Периоды великих переселений народов в Европе.

5. Основные племена, населявшие Центральную Европу в период до н. э. и в начале н. э.

6. Период формирования Черняховской культуры.

7. Распад племенных образований и формирование новых этнических общностей и народностей на территории Европы.

8. Первые упоминания о русских на территории Центральной и Восточной Европы.

9. Рутены-русы в районах Прибалтики.

10. Достоверность сведений древнейших летописей о происхождении народов.

К концу X в., по-видимому, относится ограничение состава Руси всего шестью племенами или землями. В состав Руси еще не входили кривичи, хотя летописец их знал, как знал и их город Смоленск. За пределами Руси оставались также радимичи и вятичи.

В приведенном материале используется древнейшая часть летописи, доведенная до 996 г., с добавлением сказания о «белгородском киселе». Именно в этом тексте отыскивается древнейшая летописная основа, та самая, которую в свое время создал первый летописец полян-русов. Собственно этнографическая часть представляет экскурсы в отдаленное прошлое славян и русов. Полемика о происхождении первых киевских князей возникла, вероятно, уже после эпохи Владимира.

«Повесть временных лет» неоднократно переводилась на современные языки. В последние десятилетия публиковались переводы В. Панова, Д. С.Лихачева и Б. А. Романова, польского ученого Ф. Селицкого и ряда других. Следует иметь в виду, что перевод — это всегда и модернизация текста. К тому же древнерусский язык много теряет в образности при переводе.

Как и в других переводах, за основу здесь положен Лаврентьевский список. Дефекты списка исправляются по Радзивилонскому списку, а также в отдельных случаях по Ипатьевскому. Именно из них взят текст сказания о призвании варягов, испорченный в Лаврентьевской летописи.

«Откуда русская земля стала есть?» Именно этими словами древнейший летописец определил важнейший в его понимании рубеж: устроение словянских землях, создание Древнекиевского государства.

Оценивая условия возникновения Древнекиевского государства, необходимо учитывать одно обстоятельство. Известно, что главной ячейкой первоначальной организации в родовом обществе является род и большая семья. Им на смену приходит территориальная община. Территориальное деление Энгельс рассматривает в качестве одного из признаков государства, и сам переход к такой организации общества, как правило, вызывает к жизни те или иные ранние государственные формы.

Таковы общие закономерности. В реальной же действительности оба типа общины могли сосуществовать, как и было в I тысячелетии нашей эры. Известный советский лингвист О.Н. Трубачев обратил внимание на такой факт: германские племена часто носят названия по происхождению, тогда как кельты и славяне — по территории (поморяне, висляне, поляне, древляне и т. п.), что указывает на торжество у них территориального принципа перед кровнородственным.

От чего зависело преобладание тех или иных форм общины? Причин, по всей вероятности, было много. Но на одну закономерность можно обратить внимание. Как правило, у племен, занятых оседлым земледелием, территориальная община вытесняет кровнородственную раньше, чем у скотоводческих, кочевничьих. Очевидно, тип хозяйства имеет в этом случае первостепенное' значение. При достижении определенного уровня развития «малая семья», то есть семья, состоящая из родителей и детей — всего двух поколений, в состоянии обеспечить необходимый жизненный уровень.

Другая причина расхождений — различные формы брака. У славян и некоторых других племен Европы было многоженство (2–4 жены). У римлян, части германцев (но не у всех) — моногамия и покупной брак: за невесту полагалось вносить выкуп (как это и позднее сохранялось у многих восточных народов). Естественно, что родственные чувства слабее у тех народов, где сохранялось многоженство. А в областях оседлого земледелия такая семья фактически распадалась на ряд самостоятельных. В Киеве археологи обратили внимание на обычно по соседству расположенные группки из трех-четырех жилищ, в которых и могли размещаться по существу самостоятельные семьи, имеющие одного отца, но разных матерей.

Многоженство у земледельческих племен было иным, чем у кочевых народов. Оно могло и не означать права собственности. Примечательно, что положение женщины у племен, державшихся моногамии, было менее свободным, чем у славян. «Покупной брак» превращал женщину в собственность мужчины, рода, причем она обычно не имела права наследования имущества мужа.

Третья причина расхождений — традиции. Складываются они исторически, но в условиях древних обществ часто принимают религиозную окраску и переживают на много поколений обстоятельства, некогда вызвавшие их к жизни. Так, на севере Европы, на побережье Северного и Балтийского морей долго соблюдались обычаи, напоминающие обычаи племен, населявших степь. Здесь наиболее прочно держался «покупной брак», старинный индоевропейский счет родства «до седьмого колена», культ рода вообще, выливающийся в бесконечный ряд поколений предков, а также культ коня, более всего распространенный у венедов и родственных им племен. Коней часто держали там, где они не играли никакой хозяйственной роли. Такова, в частности, была священная конюшня из 300 лошадей в городе Арконе на острове Рюген. Живых коней венеды (позднее славяне-венды) затаскивали на морские суда, веря, что они принесут им победу.