Чтение онлайн

— Ты ж это несерьёзно, да? Маргарита Викторовна, куда делась ваша завышенная самооценка? Что за сопли. Вы меня пугаете.

Ритка недовольно пихнула меня в плечо и, спрыгнув с коленей, сложила руки на груди и со всей серьёзностью выдала:

— Да, представь себе, я действительно переживаю. И тебе ли не знать, почему…

Вот только вся проблема была в том, что я не мог относиться к ней серьёзно. Не смотря на то, что жил у неё уже третью неделю, она по-прежнему оставалась игрушкой, глупой куклой, которой я пользовался в своих интересах.

И да я знал, почему. Ей просто хотелось заполучить меня окончательно и всецело. Она называла это любовью. Я же — желанием получить недосягаемое.

— Рит, не начинай. Оставь свою любовь-морковь для глупых сосунков. Я в такие игры не играю. Ты прекрасно знаешь, что мы вместе ровно до тех пор, пока удовлетворяем прихоти друг друга. После ты уже ничем меня не удержишь.

— Коть, но я не хочу так… — Снова надев маску куклы, Ритка сползла к моим ногам и, положив ладони мне на колени, попыталась поймать мой взгляд. — Я действительно люблю тебя. И знаю, что это не пустые слова. Ты первый мужчина, рядом с которым мне хочется задержаться. Ты…

Я не дал ей договорить, так как такая близость её губ к моему паху не осталась без внимания. Член моментально натянул ткань джинс, и я, понимая, что только им смогу её заткнуть, запустил в её горячий ротик палец, одновременно расстёгивая и стягивая с себя штаны.

Ритка обхватила палец губами, и меня ударило током. Перед глазами всплыла картинка трёхнедельной давности. Когда точно также мой палец обхватывали Элинины губки. И я, злясь на себя за такую оплошность, быстро отдернул руки, встал и отошел в сторону. Ритка непонимающе заморгала, а мне уже было не до шуток. И не до неё вовсе.

Все три недели я подавлял в себе любую мысль об Элине. А сейчас сам же загнал себя в ловушку воспоминаний. Ее зеленые омуты преследовали меня даже во сне. Казалось я до сих пор ощущаю вкус ее сладких губ на своих, слышу, как она стонет моим именем, а когда закрываю глаза, то отчетливо вижу ее миниатюрный образ, умещающийся в моих зрачках.

Все три недели рядом была другая. И я всеми силами старался забыться с ней, в ней, и кажется, у меня даже получалось. Но сейчас я понял, как бессмысленно это было. Ведь сколько бы я не убегал от своих мыслей, от себя убежать невозможно. И рано или поздно ты все равно загонишь себя в угол, откуда будет только один выход — сдаться. Сдаться своим чувствам, которые накроют тебя с головой.

— Да, какого черта, Дим? — Ритка вскочила на ноги, представ передо мной во всей своей естественной красе. Маска куклы испарилась, словно ее и не было. Брови сошлись над переносицей, а в глазах блеснул недобрый огонек. — Ты какой-то странный в последнее время. Что происходит? Объясни…

Только что я мог ей объяснить, если у самого не получалось разобраться в своих чувствах и мыслях. Налив себе виски, я залпом осушил бокал, а потом, собрав все свое спокойствие в кулак, ответил:

— Ничего. Все в порядке. Не выдумывай себе проблем.

Вот только Ритку не устроил мой ответ. И она завелась еще больше.

— Проблема? Да, моя основная проблема — это твое полное равнодушие. Зачем ты переехал ко мне, если ничего не чувствуешь? Зачем каждый раз, когда я предпринимаю попытки сблизиться, ты делаешь мне больно… Отталкиваешь. Зачем, Дим? Для чего все это?

Никогда в жизни не видел Ритку в таком подавленном состоянии. Девушка настолько привыкла к созданному образу пустышки, что даже я не смог разглядеть ее настоящую. И только сейчас понял, что она такой же живой человек, как я. И ей тоже бывает больно.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что никогда не был очередным или мимо проходящим. А вот кто для тебя я, я так и не поняла…

Ритка развела руками, давая понять, что она полностью раскрылась передо мной. И сейчас ждет ответа. Вот только, что я мог ответить. Ведь она знала, что мне чужда любовь. Я не обещал ей золотых гор. И всегда открыто говорил о том, что не готов к серьезным отношениям. Так чего она ждала? Что себе напридумывала? И почему сейчас я должен был отвечать за то, чего никогда между нами не было.

— Если ты ищешь любви, то я не тот, кто тебе нужен. Я не верю в любовь до гроба. Мне не нужны такие отношения. Мне нужен человек, готовый принять меня таким, какой я есть и не требовать большего. Того, чего я никогда не смогу дать. До сегодняшнего дня ты казалась мне именно такой. Теперь же… я даже не знаю.

Теперь была моя очередь разводить руками. Я действительно не знал, чем закончится этот день. Раньше Ритка была удобной для меня в плане того, что принимала свободные отношения, которые я мог предложить. Сейчас же пришлось задуматься, а не пора ли прекратить разыгрывать комедию, пока все не зашло слишком далеко.

— Нет, Дим, не говори так. — Ритка за долю секунды подбежала ко мне и, повиснув на моей шее, заплакала. Только меня не тронули ее слезы. Ни единый мускул не дрогнул на моем лице. — Я готова принимать любые твои условия, только не уходи. Обещаю, больше не слова о любви. Пусть будет по-твоему. Только будь рядом. Будь со мной…

Переборов себя и свое желание оттолкнуть, развернуться и уйти, я обнял девушку в ответ, чувствуя, как внутри просыпается брезгливость. Сегодня Ритка не только показала себя настоящую, но и упала в моих глазах, представ передо мной слабой и безвольной тряпкой.

Глава 18

Элина

— Милая, ты прекрасно выглядишь.

Павел подошел ко мне со спины и, обняв за плечи, заглянул через отражение в зеркале в мои глаза. Еще днем я пообещала себе, что сегодняшний вечер проведу с улыбкой на губах, поэтому, борясь с прочно засевшей в душе хандрой, выдавила из себя слабое подобие улыбки, и, вложив в свой голос, как можно больше тепла, ответила:

— Спасибо, Паш. Сегодня я не могу выглядеть иначе. Это твой день. И я хочу посвятить его тебе.

Павел покачал головой и, немного помолчав, исправил:

— Нет, это НАШ день. Давай посвятим его друг другу.

Он обнял меня сильнее, и я оказалась прижатой к его груди. Закрыла глаза в надежде испытать знакомое доселе тепло, но в душе по-прежнему было пусто.

Да, что же со мной не так? Почему некогда любимые родные руки не приносили больше той услады, которую дарили прежде. Почему тихий убаюкивающий голос не вызывал прежнего спокойствия. Почему вместо того, чтобы дарить любимому себя, я все дальше от него отдалялась. И никак не могла найти ответы на все вопросы, которые третью неделю подряд не давали мне спокойно спать. Мучили и без того больную душу.